— Ч-что ты имеешь в виду? — стараюсь говорить как обычно, надеясь, что я единственная, кто слышит панику в моём голосе. Выключаю воду, ожидая его реакции.

Джексон смеётся своим глубоким сердечным смехом:

— Я бы с удовольствием посмотрел на тебя в действии, Рай.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Сердце у меня колотится. Как я собираюсь объяснить это? Чувствую, как тепло потоком распространяется по щекам. Открываю рот, чтобы ответить, и тут Джексон продолжает:

— Дефиле по сцене на аукционе, против чего ты так яростно сражалась, — я слышу веселье в его голосе. — Бог мой, ты, вероятно, была чертовски взбешена!

— Ты даже не представляешь насколько, — отвечаю почти шёпотом. Мне уже нечего мыть, но я по-прежнему стою к Джексону спиной, боясь, что, если он увидит моё лицо — начнутся вопросы.

— А ещё Бейли рассказала мне, что она встретила одного горячего парня — её слова, не мои — и соблазнила его за кулисами в типичной для неё манере, поимев с ним горячую бурную связь.

Я с облегчением выдыхаю, после того как задержала дыхание, радуясь, что наша практикантка Бейли хвасталась своими подвигами, а не сплетничала о своём боссе. И тут до меня доходит, что, возможно, это сексуальная сирена Бейли, которую до сих пор хотят все парни на работе, и была первым завоеванием Донована в тот субботний вечер. И если это так, то с какой стати он решил переметнуться от бомбы с тёмно-рыжими волосами и длиннющими ногами ко мне? Этот разговор подтвердил мои чувства по поводу того, что я была «вторым номером».

Я сдуваю волосы с лица.

— Ну, ты же знаешь Бейли, — возражаю я, стараясь тщательно подобрать следующие слова. — Ей, определённо, нравятся такого рода забавы.

Джекс смеется надо мной, поглаживая меня по спине, когда проходит мимо.

— Точно сказано, — веселится он, начиная собирать мальчикам завтраки в школу на следующий день. — Она замечательная девочка, хорошо работает, дети любят ее... просто не та девушка, с которой я бы хотел, чтобы мой сын ходил на свидание.

Я мямлю, соглашаясь, думая о нашей сладкой соблазнительной стажёрке, которая всего на пять лет младше меня, и её распущенном поведении. Часть меня всегда завидовала таким девушкам, как она. Такие девушки с непосредственностью пускают все предостережения по ветру и наслаждаются своей жизнью без сожалений; опрометчиво целуются со случайными мальчиками, очертя голову внезапно отправляются в путешествия и живут вечеринками. Меня периодически накрывает мысль, что однажды я стану оглядываться на свою жизнь и чувствовать, что не жила. Не рисковала, не предавалась увлечениям юности и так и не выбралась из своей зоны комфорта.

Моя жизнь безопасна, предсказуема, управляема и всегда упорядочена. Мне нравится, по большей части, такой образ жизни. Я не то чтобы завидую Бейли, потому что она целовала Донована первая (ладно, возможно, только чуть-чуть), а скорее всего, потому, что она живет без сожалений.

Я встряхиваюсь, избавляясь от мыслей, преследующих меня в последнее время, в связи с приближением годовщины. Во всяком случае, я должна была узнать, что жизнь коротка, и надо действительно жить, а не оставаться вечно в своём безопасному углу, пока настоящая жизнь проходит мимо. Я вытягиваю себя из этих размышлений, и сосредотачиваюсь на том, что под руками.

— Мальчики! — зову я, пытаясь перекричать царящую в доме какофонию, — время закончить свою домашнюю работу.

Из всех комнат раздаются стоны, потому что ребята слышат страшное слово на «Д». Шесть парней, от восьми до пятнадцати лет, угрюмо идут к столу, ворча всю дорогу.

Я устремляю взгляд на диван, где, по-прежнему закрывшись в своей раковине, сидит Зандер, ритмично раскачиваясь взад и вперёд.

Я медленно иду к нему, опускаясь перед ним на колени.

— Зандер, не хочешь присоединиться к нам? Я могу почитать тебе книжку, если ты не против? — я произношу это мягко, медленно поднимая руку и держа её навесу, чтобы он видел мои намерения, а потом кладу её поверх его руки, лежащей на его коленке. Он продолжает раскачиваться, но в голубых глазах от моего прикосновения мелькает вспышка.

В глубине его глаз я вижу столько всего, что это потрясает меня до глубины души. Я нежно ему улыбаюсь и пожимаю руку.

— Мы будем очень рады, если ты присоединишься к нам.

Он всё ещё молчит, но не отводит от меня взгляда. Во мне загорается маленький лучик надежды, потому что обычно его взгляд после нескольких секунд контакта переводится куда-нибудь в пространство.

— Давай, Зандер, возьми меня за руку. Я не отпущу её, если ты не захочешь.

Он продолжает пристально смотреть на меня, пока я жду, не шевелясь, с ободряющей улыбкой на лице. Его маленькая ручка сдвигается, и он смыкает свои пальцы вокруг моей ладони. Потом медленно поднимается, и мы вместе идём к столу, чтобы присоединиться к остальным.

Я еле шевелюсь. Идёт последний час моей смены в «Доме», и долгие напряжённые часы последних двух дней навалились на меня всей тяжестью. Мальчики сегодня вели себя особенно буйно, казалось, в течение суток каждым из них двигало желание прибавить мне трудностей.

Келен, мой второй консультант, сейчас занят с ними снаружи, играя в пятнашки. Я могу слышать их смех и визги через открытые окна.

Я нахожусь в кухне, собирая всё на ужин для следующей смены, когда раздаётся звонок стационарного телефона.

— Алло?

— О, здорово! Ты ещё там, — я ощущаю облегчение с ноткой волнения в этом голосе.

— Уже почти нет, — смеюсь я. — У меня есть ещё приблизительно пятнадцать минут до ухода. Что я могу сделать для тебя, Тедди?

— Я догадываюсь, что ты порядком истощена, но не могла бы ты заехать в офис по дороге домой?

Как бы сильно я ни любила его, сейчас — это последнее, что я хотела бы сделать. Мне бы просто приехать домой, залезть в постель и проспать до следующего дня.