– Поздравляю.

– Спасибо. Если первые результаты будут успешными, а это неизбежно, создадут специальную школу, подготавливающую специалистов по экстрасенсорным методам лечения. Думаю, где-то через год-полтора. Кстати, имей в виду: тебе придется прочитать курс лекций по психическим отклонениям и способам их лечения.

– Если найдется время. Почему я? Среди подчиненных Мисюрина есть куда более компетентные специалисты – я все-таки по другому профилю.

– Секретность, – вздохнул Даниил. – К тому же среди них, насколько мне известно, целителей нет, а ты хоть какое-то обучение прошел.

Мы проговорили еще около часа, прежде чем он ушел, окрыленный. Все-таки вырвал у меня обещание помочь ему на первых этапах работы его школы. Если не найдет другого учителя. Согласие я дал при условии, что преподавательская деятельность никак не помешает моим основным обязанностям. Кроме того, как я откровенно предупредил: до конца года беспокоить меня бессмысленно – буду слишком занят.

Исторически сложилось, что командные должности в полках чистильщиков занимали сильнейшие бойцы. Вызывалось такое положение дел несколькими факторами. Во-первых, сильные псионы обладали большим опытом, потому что дольше боролись с чужаками. Во-вторых, маг третьего уровня ощущал обстановку значительно полнее, чем его подчиненные, и на опасные участки просто не послал бы заведомо слабых бойцов. Кроме того, сама собой снималась проблема обучения: чистильщик всегда мог обратиться к своему командиру, если какая-то техника или знак не получались или требовались разъяснения по другим связанным со штурмом Гнезд вопросам.

Сейчас в моем полку образовались две вакансии, и не было ни одного свободного мага третьего уровня. Положим, вместо Белоснежки можно поставить ее зама – он хорошо проявил себя на Таймыре, проблем с подчинением возникнуть не должно. Что касается третьего батальона – его командир должен выбрать, кого назначать на место погибшего заместителя. В конце концов, ему с ним работать.

Предстоящий разговор с Сергачевым вполне мог создать еще одно свободное место в моем полку. Бородин погиб, а его заместитель, Жорин, на мой взгляд, не дотягивал до уровня командира полка. С другой стороны, Вася давно засиделся на вторых ролях. Конечно, мне будет не хватать толкового заместителя, но если я прав в своих предположениях, «заграничному» полку скоро предстоит много работы. Вася достоин должности «архангела» – заслужил. Рано или поздно мне придется искать кого-то вместо него.

Впрочем, решения принимал Сергачев. Хотя он и не был псионом, что исключение в нашей организации, его авторитет очень высок. Этот человек сумел не только создать мощную службу, успешно контролировавшую огромную территорию и считавшуюся одной из самых эффективных в мире, но и не допустил превращения ее в разменную карту боровшихся между собой аппаратных сил. До сих пор такая угроза оставалось реальной. Я не был посвящен в перипетии подковерной борьбы, но точно знал, что сразу несколько группировок в правительстве и администрации Президента стремились контролировать СБР. К счастью, участия в политической грызне удавалось избежать.

Размышления прервала остановившаяся перед дверями Ольга, и я послал ей разрешающий импульс: Войди. Мы и раньше умели передавать различные короткие сигналы: методику разработал Покойник. Сейчас, судя по выражению лица девушки, с моим посланием было что-то не так.

– Шеф, не надо так орать – меня буквально до печенок пробрало! – Видимо, импульс был слишком силен.

– Извини, последствия ранения.

Аура смущенно вспыхнула, в унисон ей задрожала едва видимая аура ребенка. Сейчас любой псион сказал бы, что Ольга беременна: плод сформировался и ясно просматривался. Действительно, никаких отличий от обычных детей – впрочем, мне не часто приходилось видеть беременных женщин. Будем надеяться, ребенок и дальше продолжит развиваться без отклонений.

Ольга присела возле моей кровати, повертелась на стуле и отодвинулась на шаг. Почувствовала, как я высасываю энергию для исцеления из окружающего пространства. Интересно, что ни Даниил, ни Злобный ничего не заметили. Или не посчитали нужным заметить? Чего больше в этом жесте Ольги – вызванной беременностью чувствительности или сознательной демонстрации желания защитить ребенка?

Белоснежка не станет делать аборт, это очевидно. Конечно, подобный вариант облегчил бы мне жизнь: один из сильнейших моих бойцов остался бы в строю. Но я знал, как сильно женщина хотела ребенка, и не собирался давить на нее. Бесполезно.

– Ты собираешься как-то оформлять свои отношения с Мальцевым? – Не этого вопроса она ожидала. Короткая растерянность быстро уступила место гневу.

– Не знаю. Не похоже, чтобы он собирался делать мне предложение! Хотела бы я знать, о чем он вообще думает!

– Соберется. Я с ним говорил перед штурмом камеры – он серьезно настроен. – Аура женщины мигом засияла надеждой и радостью.

– Правда? Что он сказал?

– Потом он сам тебе повторит.

Все-таки странно видеть всегда собранного, сурового командира в роли влюбленной женщины. Раньше казалось, Ольга исцелилась от испытанной когда-то трагедии, пережила ее. Снова научилась смеяться, шутить с окружающими ее мужчинами, поддразнивать ревнивого Дракона. Значит, не до конца – какие-то темные пятна на душе остались. Дай-то бог, чтобы все закончилось хорошо: она заслужила небольшой кусочек личного счастья.

Белоснежка не могла сказать мне ничего нового – тем более что после моего сообщения она постоянно сбивалась мыслями на Мальцева. И предстоящей свадьбы, которую уже начала планировать. В конце концов, мне надоело, и я отослал ее к жениху, который хотя и выписался из больницы, сейчас находился на Базе: краем сознания я ощущал его ауру. Оставив мне еще один пакет с фруктами, она убежала.

– Имей в виду, – остановил я ее уже в дверях: – Больше года тебе никто не даст. Сама знаешь – бойцов не хватает.