Передачи становились все тревожнее с каждым повтором. Неужели от народа что-то скрывают? Неужели напасти и голод, о которых так долго говорили, уже совсем близко, а власть имущие отказываются признаваться в этом, опасаясь массовой паники? К концу дня появилось много сообщений о том, что большая группа важных людей, каких именно, не указывалось, ужеукрылась в своих клаустросферах. В новостях передали, что президент США и председатель Европейской Федерации не могут сейчас сделать заявление. И почти прямым текстом говорилось, что сотрудникам администрации неизвестно их местонахождение. Белый дом и Дворец Мира и Наживы немедленно сообщили, где находятся обе ключевые фигуры, но в СМИ эта информация не попала. Подозрения усиливались, поползли слухи, что лидеры скрылись. Эти слухи, разумеется, тут же подхватывались и обрастали деталями, становясь все более убедительными.

– Неужели правительство сбежало? Кто у штурвала? С вами в прямом эфире был Дэн Бланд.

Страсти накалялись. Каналы, которые не транслировали эти слухи, передавали информацию о том, что эти слухи передавались на других каналах.

Население охватил страх. Оказавшиеся вдали от дома пытались вернуться. Все авиабилеты были раскуплены, а дороги забиты. Репортажи из переполненных аэропортов и невероятных автомобильных пробок постоянно шли по всем каналам, побуждая еще большее число людей мчаться в аэропорты и прыгать в свои машины. Каждое официальное заявление о том, что все в порядке, только усиливало подозрения, что все далеко не в порядке. Дым стоял столбом, и все занялись поисками огня.

Затем слухи начали подтверждаться.

Президент США обратился по телевидению к нации с экстренным сообщением. Он произнес речь, стоя на фоне камина в толстой кофте и убеждая Америку, что миру не о чем беспокоиться. Нация отреагировала отрицательно. Все прослушали его речь, но в новостях сразу же прошла информация о том, что большинство людей считает это фальшивкой. Всем показалось, что президент выглядел моложе, волосы у него короче, а зубы белее, чем в последнее время. Тут же возникло предположение, что запись сделана год назад или даже раньше.

Началась настоящая паника. Все говорили только об этом. У всех были знакомые, чьи знакомые уже укрылись в клаустросфере. Корабли возвращались в порты. Авиация и железные дороги прекратили работу, потому что сотрудники один за другим брали отпуск, чтобы находиться поближе к своему убежищу.

Дело уже было не в том, правда это или неправда, а в том, когда это начнется и сколько продлится.

– Если придется скрываться, – отчаянно спрашивали друг друга люди, – то на какое время ставить таймеры? Когда нам выходить?

Говорили, что это продлится сорок лет. Никто не знал, откуда взялась такая цифра, но она вдруг стала известна всем. Ходили слухи, что какого-то ученого в программе новостей вынудили высказать предположение, и его восприняли как непреложную истину.

– Мы всюду слышим о сорока годах, – бесконечно спрашивали репортеры ученых. – Насколько, по вашему мнению, точна эта информация?

– Это именно та информация, которая нам известна.

– Четыре десятилетия! – разносился крик по всему миру, и с каждым повторением предсказание обретало все большую и большую убедительность.

Наконец это случилось. Паника победила. Десять миллиардов телевизоров одновременно передали одну и ту же новость. Началось «бегство крыс». Люди решили, что Земля сдалась. Появилась информация, что планета больше не в состоянии поддерживать человечество. «Не пейте воду! – призывали телевизоры. – Не дышите воздухом! Бегите в клаустросферы и ставьте таймер на сорок лет! Так сейчас поступают все».

Это была правда. Все побежали одновременно. Ведущие новостей обернулись, дочитав текст, и обнаружили, что остались в студии одни. Их коллеги уже смылись.

Направляясь к убежищам, люди словно приветствовали массовое бегство, как будто были рады наконец-то покончить с Землей. Покончить с ожиданием и неопределенностью. Избавиться от чувства вины и постоянного ощущения, что нужно что-нибудь делать,но неизвестно, что именно. Теперь делать уже нечего. Все кончено, волноваться больше не нужно.

Некоторые, разумеется, сомневались. Они на минуту задумались, действительно ли услышанное ими правда, но размышляли недолго. Всеобщая паника была лучшим тому свидетельством. Люди видели, как их соседи исчезают в своих клаустросферах, и не искали других доказательств экологического Армагеддона. Стоило побежать одному, как побежали все, причем особенно торопились те, кому предстояло провести остаток жизни в коммунальных убежищах. Их страшила перспектива остаться снаружи, когда закроются биодвери и будут выставлены таймеры.

Все кончилось в один день. Человечество просто исчезло. Конечно, остались нищие народы, у которых не было клаустросфер. Они продолжали как-то копошиться на Земле. Возможно, они даже не заметили произошедших перемен, разве что с этого момента их жизнь начала постепенно налаживаться. Однако большинство людей добровольно исчезло, и единственным признаком их существования служили миллионы геодезических куполов, разбросанных по территории промышленных стран. Человечество укрылось от собственных страхов.