Уже в изрядном подпитии я чмокнула Люсинду в губы. И в ответ на его удивление, заявила:

– Мой личный психолог настаивает именно на таком лечении!

– Личный психолог? ... А, да неважно! Ты это... если он тебе еще чего посоветует, не стесняйся!

Я и не собиралась стесняться, подарив Никите такой же чмок.

Мы отправились с Люсиндой за очередным коктейлем, и вдруг возле барной стойки я наткнулась на него - урода, обнимавшегося с платиновой блондинкой. К сожалению, он тоже меня заметил и показал взглядом в сторону. Я посмотрела в обозначенном направлении и увидела, конечно же, Славу - мою бывшую будущую любовь. Ну хоть этот с платиновыми блондинками не жмется! Просто стоит, рассеяно глядя на толпу. Он, будто почувствовав мой взгляд, тут же посмотрел в мою сторону. Его глаза удивленно расширились и, кажется, он вознамерился поговорить со своей бывшей несостоявшейся.

Да что же это за невезение такое! Мой личный психолог такого выверта судьбы явно не предвидел. Я шарахнулась от надвигающейся опасности и побежала в холл, где, к счастью, не было других людей. Люсинда поспешил за мной.

–  Юль, ты чего? Тебе плохо? Перепила?

Лучше б перепила. Я несколько дней назад рассказала ему лишь то, что познакомилась с одним мудаком, мы пару раз встретились, но разбежались. По причине его мудачества, конечно. Никаких подробностей.

Я не успела ответить и замерла, видя, как за спиной Люсинды в пространстве рисуется фигура. И лицо. Такое красивое лицо, точнее, такое уродливое лицо, потому что это был Влад. Сейчас я уже ни за что бы их не перепутала.

– Давай поговорим, - сказал он, и в его голосе слышалась едва уловимая хрипотца.

– Слушайте, отстаньте уже от меня! - праведно возмутилась я, ожидая, что вслед за ним нарисуются Слава и платиновая блондинка. Но тех видно не было.

– Прекрати ты уже, а. Тебе так нравится это самоуничижение? Ах, какая я страдалица, и знать ничего не желаю! Не мешайте мне только еще немного пострадать.

– Отъебись, - это был второй раз за неделю, когда я выходила за рамки цензуры. И оба раза в присутствии этого урода. Просто судьба, выходит.

Он, вероятно, решил, быть настойчивым:

– Дай мне пять минут. Потом я отъебусь, а ты сможешь продолжать нас ненавидеть. Пять минут.

В принципе, от меня действительно не убудет. И все же стало любопытно, что он так мечтает мне сказать.

– Пошли в курилку, - сказал Влад и открыл дверь из холла в небольшую комнату, где вдоль стены стояли диванчики.

Я схватила Люсинду за руку, назначая его группой поддержки. Тот, собственно, ничего не понимал, но бросать меня в такой ситуации не намеревался.

Мы прошли за Владом. Наверное, тут раньше действительно была курилка, но вышли какие-то там законы... Короче, теперь это была просто комната. И нам очень повезло, что других свидетелей нашего разговора там не обнаружилось.

Влад достал пачку сигарет и вынул одну, усевшись на один из диванчиков.

– Ненавижу, когда курят, - прокомментировала я, стоя перед ним и скрестив руки на груди.

– Не сомневаюсь, - был ответ. После чего он тут же прикурил и глубоко затянулся.

– А тут вообще можно курить-то? - дааа, это ведь для меня было самое важное сейчас!

Влад, очевидно, тоже так решил, и потому, пожав плечами, ответил:

– Понятия не имею, - и добавил: - Люсинда, уйди.

Вот как, он даже знает прозвище моего друга? Очевидно, Славка ему выдал все подробности моей жизни.

– Люсинда, останься! - заявила я, даже не глядя на Данилу. Я знала, что он никогда меня в такой ситуации одну не оставит.

– Люсинда, останься! - неожиданно повторил Влад. - Проследишь, чтоб никто не пострадал.

Ну ладно, приветственные церемонии закончены, можно переходить к самому главному. Влад снова затянулся и наконец-то начал:

– Просто послушай до конца. Даже если ты его после этого не простишь, тебе самой будет легче. Мы - близнецы.

Что, правда?!

– Я имею в виду, у нас не такие отношения, как у других людей со своими братьями и сестрами. Мы никогда не переходим и не переходили друг другу дорогу, мы никогда не делали ничего, что могло бы повредить второму. Это началось еще в детстве... Эта традиция... Если нам нравилась одна девочка, мы никогда не соперничали между собой! Мы просто изначально решали, кто получит право за ней ухаживать - выигрыш в карты, кто первый добежит до школы, с кем первым она потанцует, кто первый получит ее телефон, кто первый поцелует... И даже если у победителя с этой девочкой потом не получалось, второй все равно, никогда, ни при каких обстоятельствах ею уже не интересовался. Возможно, это звучит цинично. Но мы всегда могли позволить себе быть циниками с другими, потому что наши интересы были намного важнее. Никакая красотка или ревность не могли встать между нами. И тогда... Он сел в машину и сказал: "Эта Юля - хорошенькая". Я ответил "Ага", просто так, я даже толком не разглядел тебя! И тут что-то щелкнуло, как будто началась опять наша детская игра. И поэтому он предложил спор - скорее, по инерции, чем серьезно задумываясь о последствиях. И я согласился. Потому что это было приятно - вновь почувствовать себя безбашенным подростком... Понимаешь?