– А что, по-твоему, случилось с ней?

– Она притворилась лунатиком. Где-то прочитала об этом.

– Чего ради?

– Ну, привлечь к себе внимание, – сказал Джек, в полной мере испытав на мне силу своего строгого взгляда. – Однако мне пора. А ты-то как себя чувствуешь? – добавил он без особого энтузиазма.

– Превосходно. Чуть подустал.

– Постарайся особо не напрягаться сегодня. Маленькие птички больше не донимали?

– Нет. Выпить не хочешь?

– Нет, спасибо.

Он двинулся к выходу, и тут что-то толкнуло меня спросить:

– Как Диана поживает?

Джек остановился на полпути к дверям:

– Как она поживает? У нее все в порядке. А почему ты спрашиваешь?

– Так, без особой причины.

– Я вот что тебе скажу, Морис. Мне нравится видеть все в том виде, в каком оно есть. Я не люблю неурядиц, ссор и чтобы одна половина твоей жизни мешала другой половине. Я не возражаю, если кому-то хочется поразвлечься тем способом, каким им взбрело в голову, при условии, что они не начнут вести себя совсем как малые дети. Есть вопросы?

– Я точно такого же мнения, – сказал я, задавая себе вопрос, что такого могла наговорить ему Диана, но, будучи со вчерашнего дня всего лишь ее экс-любовником, я не стал особенно ломать себе голову по этому поводу.

– Ладно. Увидимся вечером.

И потом он ушел. Очень скоро после этого Эми открыла глаза – как человек, которому ужасно не хочется просыпаться после очень долгого сна. Она улыбнулась мне, затем пощупала пластырь на лбу, провела пальцами по его кромке. Мы обнялись.

– Я ходила во сне, как лунатик, да, папа?

– Ну, возможно и так. Такое может случиться с кем угодно.

– Папа, мне приснился смешной сон, – продолжила она сразу же. – Ты тоже был там.

Впервые за этот день она вымолвила больше двух слов.

– И что?

– Знаешь, мне снилось, будто я лежу здесь в постели, а ты зовешь меня. Ты велел мне встать и спуститься вниз, так я и сделала. И взяла с собой Виктора, потому что он оказался рядом. Я подумала, что ты не будешь против. Потом, когда я спустилась вниз, ты сказал мне выйти из дома, на дорогу. Я никак не могла увидеть тебя, но ты велел мне именно выйти на дорогу. И я вышла наружу, но тебя там не было, поэтому я начала искать тебя.

– Что было дальше?

– Пытаюсь вспомнить, но с этого момента вспоминается хуже. Ты сильно напугал меня, но не нарочно. Ты подошел и сказал, что мне надо отпустить Виктора и бежать в деревню, я так и сделала. По крайней мере попыталась бежать. А потом уже совсем забыла, что там случилось. Но что-то такое вспоминается… Кажется, ты вел себя очень смело, папочка. Какой-то человек гнался за мной?

– Не знаю. Это же происходило в твоем сне.

– Мне кажется, это не сон, Я ведь не спала, правда? – Она смотрела на меня в упор.

– Да, – сказал я. – Все было на самом деле.

– Я рада, папа, – сказала она, взяв меня за руку.

– Чему?

– Что ты не стал притворяться. И был храбрым. Что случилось с тем человеком?

– Он убежал. Он никогда не появится больше.

– Что случилось с Виктором? Тот человек убил его, да?

– Да. Но все произошло в одну секунду.

– Он тоже вел себя смело. На самом деле это совсем не ты приказал мне встать и спуститься вниз, правда? Что же заставило меня?

– Думаю, вот это было как раз что-то вроде сна. Ты вообразила себе… Нет, не совсем так. Дом оказался на время заколдованным, так что всех преследовали какие-то видения или странные звуки, тогда как никого здесь не было.

– Ты хочешь сказать, как те вопли на днях?

– Тот случай не единственный. Но теперь все кончено, даю тебе честное слово.

– Ладно, папа. Я верю тебе, я это хотела сказать. А где Виктор? Его не оставили там на обочине, так ведь?

– Нет. Я позаботился о нем. Я как раз еду сейчас похоронить его.

– Правильно. Снова заходи проведать меня, когда у тебя будет время.

– Хочешь, я скажу Джойс или Магдалене, чтобы они посидели у тебя?

– Нет, мне и так неплохо. Дай мне, пожалуйста, журнал про Джонатана Свифта, он вон там на столике у зеркала.

– Про Джонатана Свифта? А, ну понятно.

На обложке этого издания была помещена цветная фотография молодого человека (таким он мне показался, по крайней мере), которому еще только предстояло первый раз в жизни стричься и бриться; резкость картинки была намеренно ухудшена каким-то, без сомнения, недавно выдуманным способом, и фотографировали, очевидно, какой-то камерой ниже уровня земли или из ямы у ног объекта. Я передал журнал Эми, которая тут же открыла его и принялась читать.

– Чего бы ты хотела на обед?