– Гарри, - начал тот, указывая на стул, приглашая присесть, что он и сделал. – Я не стану ходить вокруг да около… даже если и не догадываюсь, что именно произошло между тобой и Северусом.

Гарри стиснул зубы, стараясь избежать неприятного разговора. Действительно, если Ремус не был в курсе, что произошло, то стоило ли об этом говорить? Тема была крайне болезненной, так зачем сыпать соль на рану?

– … Я не вправе судить об этом, поскольку это не мое дело, между тем, думаю, мне стоило бы разъяснить парочку вещей хотя бы с того момента, когда я наблюдал за вами с Северусом, когда он был юным гостем нашего времени…

Гарри нахмурился, но предусмотрительно промолчал.

– На самом деле, я даже не догадывался, что вы вместе… Конечно, я заметил, что вы всегда были рядом друг с другом, но я считал, что ты просто помогаешь ему адаптироваться… по крайней мере, на первый взгляд… что ты хотел подружиться с ним, как с Роном. Но сейчас, когда все предстало в ином свете, я лучше понимаю некоторые ваши взгляды, которые подметил, и могу принять истинное положение вещей…

Ремус внезапно умолк, задумавшись, в то время как сам Гарри с некоторым волнением ожидал продолжения. Но Ремус молчал и молодой человек не выдержал:

– То есть? – молвил он, теряя терпение.

– На самом деле, это так очевидно, что вы были влюблены друг в друга! И я считаю, что это прекрасно!

Гриффиндорец распахнул глаза, удивляясь восхищенному объяснению профессора.

– Да, Гарри, мои слова могут тебе показаться странными, но с Сириусом я познал, что такое настоящая любовь и страсть. Я совершил свою самую большую ошибку в жизни, когда поверил, что он мог предать Джеймса и Лили, и отдалился от своего друга и любовника на долгие двенадцать лет, когда он попал в Азкабан, и по дурости не воспользовался последующими двумя годами, которые судьба нам подарила после. И если бы у меня был один шанс что-то изменить в своей судьбе, то это бы произошло не в ту ночь, когда меня укусил оборотень, а в тот день, когда у меня забрали Сириуса. И я не хочу, чтобы ты совершил ту же ошибку, что и я, Гарри! Не упусти свой шанс!

Внезапно во рту Гарри все пересохло.

– С чего ты взял, что я допускаю ошибку? – поинтересовался он, делая вид, что не понимает, о чем говорил Ремус.

– Гарри, очнись. Ты прекрасно знаешь, о чем я! Я очень хорошо вижу разницу во взглядах, которые ты бросал на Северуса тогда и сейчас! Я четко уловил ваше притяжение друг к другу, когда увидел обоих у той злополучной комнаты! И я понял, почему он настаивал на разговоре с тобой наедине – от чего оставил тебя с ним - потому что он смотрит на тебя как прежде. Скажу больше: еще интенсивнее, преданнее… отчаянно.

Гарри застонал, ничего больше не желая слушать.

– Это не он! – скривился молодой человек. – Сев ушел, и я больше его никогда не увижу. Пойми, я уже с этим смирился!

«Лжец!» - подумал Ремус, не решаясь произнести вслух. Вместо этого он сказал: - Поэтому ты так несчастен… но этого можно было избежать, если бы ты принял тот факт, что Мастер зелий и есть твой Сев, только на двадцать лет старше!

– Не так это просто! – мучительно простонал Гарри, обхватив голову руками. – Он изменился! Он стал злобным! Ты об этом знаешь не хуже меня! Ты и сам до сих пор не можешь забыть, когда он попытался выжить тебя из школы, заявив на весь мир, что ты оборотень!

– Я давно простил его!

– Но только не я! – воскликнул Гарри, и его лицо исказилось от ярости. – Я не могу забыть все то зло, что он сделал или сказал мне. Не могу простить унижение, насмешки и оскорбления! Было много чего, Ремус! Он очень сильно отличается от Сева и от этого мне становится еще больнее, чтобы я мог все забыть. Он не похож на Сева. Он не СЕВ!

– И все равно это один и тот же человек! – настаивал на своем оборотень. – Он лишь играл ту роль, которую ему написала война.

– Оскорблять меня и моего отца в то же самое время, когда мы уже были вместе? Даже когда мы были одни, для кого весь этот спектакль?

– Даже в этом случае он никогда не оставался один, Гарри!

– Но это же был я! – воскликнул молодой человек. – Ты хочешь сказать, что он должен был и меня обводить вокруг пальца? Чушь! Это просто его взлелеянная беспричинная злоба, поскольку из нее состоит вся его сущность!

– Не думаю. Я искренне считаю, что он должен был держать лицо даже рядом с тобой, словно отраженная действительность. Интересно, как бы отреагировали детки Пожирателей Смерти или простые обыватели, если бы увидели, с какой теплотой и любовью относится к тебе Северус? Мог ли тогда он остаться в игре, сохранив привилегированное положение двойного агента в Ордене? Не подверглись бы вы оба еще большим опасностям? В конце концов, бывший Пожиратель Смерти, импонирующий мальчику-который-выжил… не долго бы прожил на этом свете! Волдеморт не простил бы ему подобного оскорбления: дезертир стал бы мертвым рабом!

Ремус умолк, переведя дыхание, вглядываясь тяжелым взглядом в глаза своему студенту.

– Кроме того, ты, кажется, забыл, как долго он тебя любил, стойко перенося все тяготы (к твоему сведению), ежедневно мучаясь от того, что его любовь предназначена ребенку – тем более, своему ученику? Он не педофил, испытывающий влечение к малолеткам. У него не было относительно тебя похотливых мыслей, поскольку у вас значительная разница в возрасте. Но ведь и твое сердце не камень: ты так долго был без отцовского внимания и заботы, что будь Северус к тебе хоть чуточку доброжелательнее, не пришел бы однажды тот день, когда бы ты увидел в нем замену отцу? По мне, это худшее, что могло бы случиться с Северусом.