Со мной что-то не так. Теперь я знаю точно. Сначала это было весело - попадать в новые и новые места. Я о них и не знала, сидя у себя на крыше. Встречаться с людьми, говорить с людьми - ох, ох. Но сейчас мне так неуютно, так странно. Как будто я собой не управляю, как будто кто-то забрал мой плеер и постоянно меняет музыку, и вместе с ней меняется всё вокруг. Я лежу как под тяжёлым одеялом в темноте. Я видела людей, но они как будто не понимают, что я здесь. Раньше я думала, что это нормально, но сейчас... Меня пугают люди, которые делают что-то без явной причины. Они непредсказуемые. А теперь я вижу, что сама стала такой. Наверное, в этом всё и дело.

Ваша У

– Влево! Влево два!

Уинстон оттолкнулся ногой от рельса и отскочил в сторону. Короткая очередь отрикошетила от стены; одна пуля вжикнула по левому плечу. Ещё пять шагов, и преследователи скрылись за изгибом туннеля.

Уинстон на ходу распахнул полы куртки и выхватил пистолет. Эта погоня может продолжаться долго, но рано или поздно кто-нибудь кого-нибудь подстрелит. А в этом деле хорошо быть первым.

Впереди ещё один поворот. Туннели метро в центре города узкие и извилистые. Уинстон бежал почти вслепую, определяя направление коридора по шпалам под ногами. Сзади показались дёргающиеся вверх-вниз лампочки визоров. Рано или поздно. Уинстон на ходу развернулся и дважды выстрелил, не целясь. В ответ послышалась единственная неточная очередь. Преследователи даже не замедлили бег. Всё, я понял, кто это.

Уинстон ускорился, пытаясь наверстать потерянные при стрельбе метры, забежал за угол и остановился. "Элемент", отряд наёмников "Сабрекорп". Когда-нибудь я должен был с ними встретиться, и, выходит, это случится здесь, за этим поворотом. Присев на корточки, Уинстон растянул между большими пальцами рук серебристую нить. Плохое место, но ничем не хуже всех остальных в этом проклятом коридоре. Правый конец - к стене. Слева, где-то в темноте, силовой кабель, наверняка уже отключённый, но лучше не рисковать. Прикрепляя левый конец нити к рельсу, Уинстон увидел блик света на отполированном колёсами металле и поднял глаза. Туннель тянулся прямо на две сотни метров вперёд, и в самой дали с левой стороны виднелся освещённый прямоугольник.

– По двое!

Не сбавляя темп, Стёрджен и Райли выдвинулись вперёд, Расмуссен и Келли переместились в замыкающие, Хукер остался рядом. Вальц щёлкнул переключателем на виске.

– Задним перейти на пассивный!

Изображение прояснилось; вместо пляшущих впереди тепловых пятен стал чётко виден полутёмный коридор. Вальц слегка подкрутил светочувствительность. За углом определённо был источник света, гораздо ярче, чем еле заметные отблески из туннеля сзади.

– Что там?

– Не вижу!

Вальц завернул за угол и краем глаза увидел блестящую полоску поперёк рельсов.

– Вижу его! Контакт!

Шаги позади стали громче, потом раздался взрыв, ещё один, два взрыва. Значит, две из трёх "трясучек" сработали, среагировав на ударную волну от "растяжки". Уинстон оглянулся. С туннелем ничего не случилось - что ему будет. Но всё равно, это несколько секунд в мою пользу. Один - ноль.

Уинстон вбежал на короткую платформу, освещённую единственной длинной лампой под потолком. Что-то вроде сервисной станции. Или недостроенной - вокруг леса и цементная пыль. Если это "Элемент", во второй раз фокус с растяжками не пройдёт. Но это не всё, что у меня есть. Их шестеро, один, по крайней мере, устранён. Штурмовые винтовки с подствольником, полуавтоматические "глоки", ножи; бронезащита второго типа, военного образца, приборы ночного видения. Если вы - последнее, что есть у Корпорации, всё должно закончиться сегодня.

Готово. Уинстон закрыл сумку, поднялся на ноги и скользнул в ближайшую дверь. По крутой лестнице поднялся на второй этаж, в короткую галерею между ближним и дальним выходами, и замер у узкого слухового окна.

– Нет, я не согласна.
– Сара характерным жестом потёрла переносицу.
– Моё творчество важнее.

Уинстон устало выдохнул. Этот разговор повторялся снова и снова в последние два месяца, он знал его по ролям наизусть.

– Но Кристина...

– Кристина поймёт, обязательно поймёт, когда вырастет. Понимаешь - это действительно нечто важное в моей жизни...

– Давай рассуждать разумно. Подумай о будущем...

– Не говори мне про будущее. Кто угодно, только не ты. Ты уже лишил меня будущего, когда привёз в эту... А теперь, когда я наконец-то нашла своё призвание здесь, хочешь увезти и отсюда.

Уинстон вздохнул ещё тяжелее и опустил глаза. Он уже давно старался не спорить с Сарой ни по какому поводу, даже по самому незначительному. Но этот разговор нужно было продолжать - ради Кристины.

– Пусть так. Но ты вправду думаешь, что Кристине будет интересно жить здесь? В четырнадцать, шестнадцать, двадцать лет?

– Спроси у неё сам.

Ну, конечно. Спроси восьмилетнюю девочку, согласна ли она с мамочкой. Уинстон почесал в затылке и посмотрел в сторону. Кажется, сегодня поле снова не за мной. Я попробую ещё раз, обязательно.

В глубине комнаты на мольберте стояла последняя картина Сары. Она уже давно не рисует ничего такого, на что люди показывают пальцем и говорят "Что за странная хрень?". Наверное, мне они даже нравятся, хотя я в этом ничего не понимаю. Но жертвовать будущим нашей Кристины ради этого...