Спасения от неправильного выбора. Но почему именно выбор Куроме неправильный?

Этот вопрос в голове девушки возник совсем недавно, после нескольких разговоров с Леоне. Вроде бы самых обычных разговоров, после которых в голове оставалось очень странное чувство, а потом, когда появлялось осознание, мир неожиданно переворачивался.

Какая же она была дура? Как можно спасти любимого, убив его? Она всю жизнь хотела быть вместе с сестрой, и сама ее предала, сменив сторону. Да позвала с собой, но ведь она вынуждала сестру бросить всех друзей, привычную жизнь, привычную счастливую жизнь рядом с сестрой. Она сама ее бросила и ради чего? Когда-то давно она знала ответ, но сейчас... благодаря Леон она прозрела.

Она просто предала свою сестру и не ради чего-то конкретного, а из-за пустых слов, ведь совершенно ничего не изменилось, она, как убивала, так и продолжает убивать, но если раньше она была на одной стороне с сестрой, то сейчас они стали противниками и все из-за нее.

Акаме не винила завербовавшую ее Надженду, а новых друзей по Ночному Рейду любила и считала семьей, но недавно она полностью осознала, какую глупость совершила, оставив сестренку одну. Лео права, прежде чем обращать внимание на горести и несправедливости мира, стоит наладить собственную жизнь и жизнь друзей.

Если бы она смогла понять это раньше, до того как записала в друзья Лео, Мейн, Шелли, Кея, Лаббака и до того как империя стала считать ее предательницей. Но теперь она уже не могла просто вернуться к сестре. Все стало слишком сложно.

Сложно, однако, пара шагов на этом пути виделись вполне отчетливо. Первый, это осознание простого факта, что она не позволит никому причинить вред или тем более убить Куроме. А второй, это необходимость с ней поговорить, и попросить прощения за все, что она натворила и надеяться, что сестра простит и примет ее. Об остальном можно будет подумать и позже.

И именно сейчас Акаме была близка к сестре, и могла с ней объясниться, нужно только ее догнать, догнать, быстрее, быстрее.

Мурасаме молнией выскакивает из ножен и легко перерубает тонкую шею стервы Челси. Соратники, друзья? Она никогда не была для Акаме чем-то кроме врага, а сейчас этот враг намеревался навредить сестре, сестре, важность которой Акаме осознала совсем недавно, возможно даже в ходе этого скоротечного сражения.

– Как давно я мечтала это сделать.
– Улыбнувшись, сказала Акаме.
– Рассматривая голову той, кто повинна во многих смертях ее друзей.

Но девушка наслаждалась незапланированной местью недолго. Медленно повернувшись к едва стоящей сестре Акаме, секунду ее рассматривала, а потом бросилась прямо на нее. Мурасаме жалобно звякнул о камни, Яцухуса, так же выпал из дрогнувшей руки Куроме. Возможно, у нее уже не было сил держать меч, а возможно это произошло от удивления. Как бы там ни было, но Куроме не смогла защититься, и спустя мгновенье была крепко стиснута в крепких объятьях старшей сестры, рыдающей у нее на плече и постоянно бормочущей извинения и просьбы о прощении.

– Несколько неожиданно, но почему-то мне кажется, что котик именно этого и хотел.
– Задумчиво пробормотала Лео, рассматривая эту картину.

Акаме очень быстрая, но и львенок далеко не черепаха, а по усыпанному камнями горному склону может перемещаться даже быстрее подруги.

– Хорошо, что кроме меня больше никто вдогонку не бросился, иначе проблем бы было, и трупов...
– Продолжила размышлять она, рассматривая с безопасного расстояния тело Челси.
– Хм, а ведь, похоже, мне придется вмешаться и присоединится к семейной идиллии, пока сестренки в порыве чувств не наделали глупостей. Не то, чтоб наличие головы на плечах Надженды меня сильно волновало, но такие резкие перемены в ситуации совершенно не к чему. Да и по плану котика Куроме тут вообще быть не должно. И почему его нет, когда он так нужен? Нет, не так, и зачем я вообще это делаю? Ладно, Акаме, но ведь Куроме мне совсем чужая! Эх, что только не сотворишь ради любимого! Но с Мейн в этот раз он будет сам объясняться!

Предвкушающе улыбнувшись Лео, покинула свою наблюдательную позицию и неспешной походкой направилась к ревущим теперь уже в два ручья сестрам продолжающим изливать друг другу душу.

Остров,пораженный разложением и мерзкими миазмами,чистый уголок, влюбленная парочка.

– Любимый, мне никогда не было так хорошо.
– Прошептала Эсдес и, обхватив мою шею, поцеловала в щеку, после чего откинулась на спину, и завозила руками и ногами, сгребая мелкий золотистый песок.

Мы лежали на пляже, у самой кромки воды и отдыхали. Наши обнаженные тела ласкали лучи яркого солнца, даря тепло и покой. Море омывало наши ноги своими пенными волнами, а ветерок играл забавными песчинками, перемещающимися по нашей коже. Благодать.

Если не вспоминать, что почти весь остров кроме этого небольшого кусочка пляжа завален мерзко воняющей плотью. А в шум набегающих на берег волн изредка вклинивается треск разрываемой Коро плоти. Верный тейгу бегает по округе и сторожит наш покой от недобитков.