Я прикрыла свой рот, сдерживая крик, когда увидела слезы в глазах Гэвина. Дженис позади меня вскрикнула от горя.

Гэвин потянулся ко мне. Часть моего разума, которая еще функционировала, заметила, что его рука была покрыта кровью. Она размазалась по моей руке, когда он схватил меня за руку и взмолился:

— Послушай меня, Мэдди...

Я покачала головой в отрицании и отпрянула от него. Он ухватился за свой бок, его лицо исказилось от боли. С трудом подойдя ко мне, он удерживал меня взглядом. Я отказывалась принимать то, что увидела в его глазах.

— Где Райдер? — спросила я, с силой проговаривая слова.

Когда он не ответил, мои слезы покатились сильнее.

— Ох, Господи! Ох, Господи! — плакала я, потирая лоб и осматриваясь. Все смотрели на меня с жалостью. Я начала расхаживать небольшими шагами взад и вперед перед Гэвином и не могла думать ясно.

Это не могло происходить! Это шутка. Жестокая шутка!

Я начала истерично колотить Гэвина по груди, игнорируя то, как побелело его лицо.

— Где он, черт побери? — кричала я, заставляя его сделать шаг назад. — Где. Он?

Гэвин обхватил одной рукой мои запястья и тряхнул меня, пытаясь успокоить.

— Его подстрелили, Мэдди!

— НЕЕЕТ! — рыдала я. Из моего рта вырвалось всхлипывание, затем последовало еще одно. Мои колени ослабли, и тело осело. Я начала падать, не имея сил стоять.

Гэвин умудрился удержать меня, несмотря на тот факт, что, казалось, был готов упасть сам. Дернув меня к себе, он приобнял меня.

— Извини, Мэдди. Мне так жаль. Я пытался... Я пытался добраться до него, — произнес он надрывным голосом.

Я схватилась за его рубашку и разревелась, когда боль в моей груди стала слишком большой. Я слышала рыдания и крики и не знала, мои или чьи-то еще.

Райдера подстрелили! Он не вернется ко мне! Ох, Господи! Ох, Господи! Ох, Господи!

— Он был прямо в центре сражения. Выстрелы звучали повсюду, но мы держались. Затем из ниоткуда начали появляться еще солдаты. Я пытался прикрыть его, чтобы он мог отступить, но нас численно превосходили. Я увидел, как он упал, — произнес Гэвин печальным голосом. — Кровь проступила на его футболке, и он был без сознания, просто лежал в траве.

Я крепче вцепилась в его футболку, когда слова дошли до меня. Кровь. Райдер. Лежал.

— Они забрали его. После того, как подстрелили, они тащили его, как какой-то мусор. — Его голос стал резким. — Он у этих ублюдков.

После этих слов Гэвин качнулся на меня, внезапно став тяжелым. Я почувствовала тепло на своем животе. Посмотрев вниз, я увидела, что моя футболка пропиталась кровью. Подняв глаза, я увидела, как лицо Гэвина потеряло все цвета, а через секунду его глаза закатились. Он рухнул на меня без сознания.

Я, вскрикнув, поймала его, пытаясь удержать его в вертикальном положении. Броди ринулся ко мне и схватил Гэвина до того, как он рухнул и потянул меня за собой. Роджер и Дженис сразу же оказались рядом с сыном, встав на колени, когда Броди опустил его на землю.

Я посмотрела вниз, наблюдая с тошнотой, как кровь размазалась по моей футболке и рукам. В моей голове это кровь Райдера впитывалась в мою кожу, а не Гэвина.

Тремор атаковал каждый мускул моего тела. Мой разум отключился, и я почувствовала холод. Пустоту. Я в оцепенении отступила на шаг. Затем еще на один, качая головой в отрицании. Это не может происходить! Сначала мой отец, теперь Райдер! Нет, нет, нет!

Ева сразу появилась возле меня, приобнимая меня рукой за плечи и крепко удерживая меня.

— Он, возможно, все еще жив, Мэдди, — прошептала она.

Я молилась, чтобы это было правдой. Больше я ни на что не надеялась.

Я безжизненно наблюдала, как Дженис разорвала рубашку Гэвина, открывая рану от ножа около его ребер. Она зажала порез, пользуясь только руками. Гэвин громко застонал, передернувшись от боли.

— Ублюдки порезали его, когда он пытался пойти за Райдером. Он потерял много крови, — объяснил Броди.

Его голос смолк, когда ко мне приблизился Кэш. Его взгляд, прямой и сухой, прожигал меня. Он стиснул обросшую челюсть, напоминая мне того, кто силился сказать что-то, что, на самом деле не хотел говорить. На долю секунды стена, которой он окружил себя, пропала, разоблачая печаль и усталость от того, что он многое повидал, знал многое.

Я отпустила Еву, чтобы посмотреть ему в лицо, нуждаясь в том, чтобы кто-то сказал мне правду. Кэш был этим человеком. Он не станет ничего приукрашивать.