Это — твоя связь с прошлым. Твое здравомыслие. И в большинстве случаев — единственный человек, которому ты можешь довериться.

Блин, этот переезд ей нравился больше… из-за работы, а не какого-то там высокородного хэллрена.

— Вучи, я не хочу. — Она попыталась изобразить улыбку. — Ты сама не голодна?

— Госпожа, вы тоже пропустили последнюю трапезу.

Пэрри совсем не хотела вдаваться в подробности… а именно: если она съест хоть кусочек, то ее стошнит на свою стюардессность. Подобная откровенность приведет только к попыткам уложить ее в кровать, и, скорее всего, Вучи призовет на подмогу отца.

— Знаешь, отчего бы я не отказалась? — Пэрри выдавила улыбку. — Ты могла бы подать мне завтрак за рабочий стол? — Она подошла к ней и подхватила под руку Вучи. — Пошли, сделаем это.

— Но… о… но…

— Я так рада, что ты согласна. Обожаю, когда наши мнения совпадают.

Наверху извилистой лестницы из грубого камня они прошли через портрет французского короля прямиком в гостиную, в которой располагалась зона для приема посетителей.

— Как здесь тихо, — сказала Пэрадайз, замирая.

Комната, как и все в доме, была также красиво отделана и заставлена антиквариатом: стены и полы устланы шелками и атласом, даже стулья для посетителей обиты дорогими тканями. Что напоминало ей о статьях в «Вог» и «Вэнити Фэр» о Бэйб Палей и Стройняшке Кит. Набор мебели потрясал воображение, произведения искусства были изумрудного, золотого и медного цветов, сдержанные, а не блеклые.

— Похоже, отец еще не приехал.

Как по заказу, автоматические ставни на окнах начали подниматься, и она подпрыгнула от тихого жужжания.

— Я на кухню, — сказала Вучи. — Приготовлю вам Первую трапезу.

Пока служанка удалялась, Пэрадайз чуть не окликнула ее. Но, ради всего святого, доджен ведь не любимый предмет из детства, придающий чувство безопасности.

Она собиралась приготовиться, даже не зная, чем фактически будет заниматься, села за стол и… подвигала мышкой, в результате чего загорелся экран с окном для ввода пароля, который она даже не попыталась взломать.

Подземный вай-фай — это одно. Но этот компьютер? Заперт на семь печатей.

Она открыла ящики один за другим, не находя ничего кроме обычных принадлежностей, еще и… да, одно и то же…

Послышались голоса. Низкие. Глубокие. Такие мужские.

Открылась парадная дверь. А потом раздался хоровой топот множества тяжелых ног в ботинках, пересекавших порог…

Пэрадайз тут же захотелось спрятаться под столом.

В дом заходили члены Братства Черного кинжала, все до одного вооруженные до зубов.

Они были крупнее, чем она запомнила во время знакомства прошлой ночью. И это не значит, что она закинула воспоминания о них в папку с несущественной информацией.

— … выпустил им в бошки пару обойм, — сказал один из них.

Раздался смех, а потом другой добавил:

— Или в задницы. Гордиться нечем.

Вот вам метафорический визг шин, когда они застыли на месте, смотря на нее. Слава Богу, она сидела. А стол служил своеобразным барьером между ней и воинами.

— Привет, — сказал один из них, с акцентом Бена Аффлека. — Твоя первая ночь, да?

Когда она закивала, сквозь дверь влетел ее отец.

— Я здесь, здесь я! — Отец продрался сквозь группу. — Пэрадайз, как ты?

Когда он подошел к ней, она встала и крепко его обняла. Она справится. Она сто процентов справится с этим.

Конечно.

Правда-правда.

Боже, в этом доме столько мужчин.

***

Двойня. У нее будет двойня.

Лежа на больничной койке, Лейла потирала живот свободной рукой, той, что не торчала из гипса над ее правым локтем. Боли после двух падений утихли, а перелом, о котором позаботился Мэнни, уже срастался. Гипс, нейлон или что там еще скоро срежут.

Двойня.

Хотя у нее в распоряжении был целый день, чтобы свыкнуться с новостями, она все еще пребывала в шоке… и от чего становилось хуже — они с Куином толком не поговорили об этом.

Или о том, что его так заинтересовало, когда он взял ее одежду.

Когда он вернулся с фланелевой сорочкой и ее любимым розовым халатом, она уже спала. Он любезно накрыл ее халатом и оставил одну.

Злился ли он на нее? Догадался, что она лгала о местоназначении ее автомобильных поездок?