— Погоди. Что? Ты говоришь, что она…

— Да. Это так ужасно.

Рейдж попытался представить, как у женщины в чреве остается мертвый ребенок.

— Господи…

— Ей становилось все хуже, она слабела… а потом потеряла сознание, и мы вызвали Дока Джейн с Эленой. Джейн вытащила ребенка, но мама… — Мэри покачала головой. — Она не идет на поправку. У нее слабая инфекция, которая не хочет уходить, и выглядит она плохо. И, что хуже, она отказывается от дальнейшего лечения, и никто не может достучаться до нее.

И, значит, Мэри была на передовой.

Рейдж прижал ее к своей груди, чувствуя себя придурком за свои подкаты в смс, в то время как она занималась вопросами жизни и смерти.

— Я могу чем-нибудь помочь?

Она отстранилась, поднимая на него взгляд.

— На самом деле, после этой передышки у меня откроется «второе дыхание». Твой приход как нельзя вовремя.

Он подумал о том, что происходило в клинике с Селеной. Ситуация странным образом тяготила его, хотя он не сильно тесно дружил с Трэзом.

Но он хороший мужчина. Крепкий орешек с добрым сердцем.

— Что ж, дай мне знать. — Он снова смахнул ее волосы. — Все что понадобится, в любое время.

Она приподнялась на носки, и он встретил ее на полпути, целуя раз, второй и снова. Она была самым важным — важнее его сердца и Братьев — в его жизни. С того момента, как она заговорила с ним, и он закрыл глаза, покачнувшись от звука ее голоса… он потерялся в ней.

Без нее, без своего магнитного севера? Он больше, чем проклят.

— Я люблю тебя, — прошептал она. — Сейчас и навечно.

— Я попытаюсь вернуться домой на рассвете, но не знаю, как все пойдет дальше.

— Делай то, что должна. Я выйду на связь, и ты напишешь, когда сможешь.

— Ты всегда такой понимающий.

Будто она знала, что быть вдали от нее в течение дня — ад для него.

— Мэри, девочка, ты делаешь то же для меня. И твоя работа очень важна.

Она склонила голову, ее широкие глаза были мрачными.

— Спасибо. Знаешь, это… очень мило с твоей стороны.

— Это правда. — Он снова поцеловал ее. — А сейчас иди. Возвращайся к своей пациентке.

Его Мэри взяла его руку и сжала.

— Я тоже тебя люблю.

Рейдж не двигался с места, наблюдая, как она бежит к парадной двери, достает ключ и входит в дом. Она помахала ему прежде, чем исчезнуть.

Когда дверь захлопнулась, он представил, как она запирает засовы, удостоверяясь, что все в безопасности. Она работала, чтобы жизнь женщин и детей в этом доме стала лучше.

Спустя мгновение он снова достал мобильный. Пусто. Трэз все еще не ответил.

Второе его отправленное сообщение.

Выругавшись, он молекулами перенесся к старому дому Дариуса… и по пути образ Трэза, выскочившего из смотровой комнаты преследовал его. Съедал живьем.

Дерьмо, он надеялся, что Селена в порядке.

По неясной причине, это было жизненно важно для него.

Кор сидел на диване напротив Лейлы, и его сердце билось неровно. Она выбрала кресло в углу, и поэтому свет камина падал только на ее ноги. Но он мог представить ее всю: каждую черточку лица, ее горло, ее тело, известное ему как свое собственное.

Заданный ею вопрос словно повис между ними.

— Так что? — спросила она. — Время… пришло?

В ее голосе звучала очевидная дрожь, и он потер лицо рукой. В отличие от нее, он был полностью освещен, и не хотел, чтобы она видела его. Она и так беспокоилась, его вид сделает только хуже.

— Кор.

— Я не животное.

— Что, прости?

— Я бы никогда… не взял тебя в твоем положении. Это было бы зверски.

Она сделала глубокий вдох, который не заглушило даже потрескивание камина. И не в первый раз Кор возненавидел себя за положение, в которое ее поставил. Он активно пользовался тем, что узнал благодаря ей, заставляя ее быть с ним, поддерживать опасную для нее связь, чего бы Избранная не сделала по собственной воле.

Братство Черного Кинжала не прощало своих врагов, как и он. Связь с изменником была высшим преступлением согласно Древнему Праву.

Учитывая тот факт, что он и его Ублюдки прошлой осенью всадили пулю в горло Рофа? За такие заслуги их точно не запишут… как там говорят? В Бой Скотчи?

— Девять месяцев, — прошептала она.

— Что?

— Столько мы уже встречаемся.

Он вспомнил самое начало, когда она дала ему вену под тем деревом. И позднее, когда он разоружился и сел в ее машину. Потом он целовал ее…