Две прицельных сорокамиллиметровых пули, заквадраченные с концов, свалили обоих убийц мордой наземь.

— Я займусь ими, — крикнул Бальтазар, меняя пистолет на кинжалы.

Бали выпрыгнул, сверкая клинками. Ближайшего он заколол первым, огромная вспышка света озарила переулок как в полдень. Без промедления он перекатился и вонзил кинжал во второго стрелка. Отступая во время второй вспышки, солдат умудрился зачехлить кинжалы и схватив оба калаша прежде…

… чем тот огромный фургон, который сбил Кора, показался в переулке.

Бальтазар забежал за укрытие, приложившись плечами к металлическому кубу, и они смотрели вперед, застыв на месте, пока транспортное средство не покинуло переулок.

Но веселуха еще не закончилась.

Успокоиться.

Им нужно…

… успокоиться…

Дематериализоваться из центра — единственный способ убраться отсюда: сирены человеческой полиции становились все громче, свет фар появился в конце переулка, яркое освещение рождало множество теней.

— Иди, — приказал Кор, зная, что его солдат находится в намного лучшей форме.

— Я тебя умирать не брошу.

— Останешься со мной — сам погибнешь.

— Тогда мы умрем вместе.

Делая резкие вдохи-выдохи, Кор пытался замедлить сердцебиение и кровяное давление, запах разогретого металла и пороха смешался в его носу с выхлопным газом того фургона, оставшейся вонью от пота и прахом ублюдков.

Ноги убивали его, обе. Боль становилась такой, что пришлось сесть, дабы не лишиться сознания.

Дерьмо.

Полицейские автомобили пронеслись мимо на бешеной скорости, один… второй… все три, шум и свет фар начал стихать.

Но приедут и другие. И следующая волна будет медленней, разведка, а не погоня.

— Насколько сильно ты ранен? — спросил Бальтазар.

Он хотел солгать.

— Проблема с ногами. Одна подстрелена, вторая — сломана, скорее всего.

— Когда ты кормился в последний раз? От вампирши?

Многие месяцы назад. С первой встречи с Лейлой. Ее мега-чистая кровь поддерживала его рекордное количество времени, и когда сила, наконец, начала улетучиваться, он брал кровь оленей в лесу, не сообщив своим воинам, как низко опустился.

Но Бали знал. Наверное, все они знали.

— Очень долго, воистину, — ворчал его солдат.

Кор оглянулся, не желая продолжать разговор. Напротив был пожарный выход, но у него не хватит сил дотащить себя достаточно быстро, и он не сможет дематериализоваться.

— Иди, — сказал он Бальтазару.

— Ты сможешь сделать это.

— У меня нет сил…

Бальтазар показал наверх.

— Туда. На крышу. Большего не нужно.

Лай собак. Двух, не меньше. В начале переулка.

А, да, люди привели за собой поисковые носы. В противовес беспомощным на своих жалких лицах.

— Ты должен, — сказал Бальтазар. — Только туда. Не надо дальше.

Кор поднял взгляд вверх, по пожарному выходу, серии окон, на пятнадцать этажей вверх. Могло быть и хуже, подумал он.

— Сейчас.

Закрывая глаза, он знал, что это не сработает.

— Я хочу, чтобы ты ушел. Это приказ.

— Я не…

Кор поднял обессиленную руку и ударил солдата по лицу. Изнуренным голосом сказал:

— Другим нужна твердая рука. Это ты. Иди… и прихвати с собой пушки. Они ценные. Иди! Кто-то должен вести их!

Исчезая, Бальтазар все еще сыпал проклятиями… а псы все ближе подбирались к местоположению Кора. Со свежим запахом пролитой и вытекавшей из него крови, они найдут его в считанные секунды.

В этот раз он закрыл веки от полного истощения, а не в надежде дематериализоваться.

Но прямо перед тем, как его поймали, он поднял пистолет, зная, что лишиться жизни в ужасной перестрелке…

Перед взором возник образ Лейлы, настолько яркий, словно она стояла перед ним.

Если он не уберется отсюда, то умрет и никогда больше не увидит ее.

Когда невероятное чувство утраты ударило в центр груди, Кор понял то, что так долго отрицал.

Представ перед реальностью, в которой ему не дадут в последний раз встретиться с этой женщиной, услышать ее голос, почувствовать ее аромат в ночном воздухе, стоять рядом с ее физическим воплощением… связанный мужчина в нем взревел от подобного преступления.