— Возгорание на крыше! — рявкнул я.

— Масло! — ахнула Галка. — Сиди! — она отпихнула рванувшегося было к люку Першака. — Это моя работа!

В мгновение ока она выбралась на крышу. Я видел в зеркале ее скафандр среди пламени. Горел маслопровод резервного баллона. Галя, не обращая внимания на огонь, вынула из кармана ключ и принялась скручивать входную втулку. Что она делает?! Ее же обдаст из трубы, как из огнемета!

— За дорогой следи! — гаркнул Першак. — Если рванет, ты должен успеть!

Задние машины замедляли ход. Расстояние между нами понемногу увеличивалось. Я тоже вынужден был притормаживать, чтобы дать возможность передним уйти подальше. На крыше горело так, что ничего нельзя было разобрать. И вдруг я увидел Галю. Она поднялась во весь рост, как ребенка прижимая к груди горящий резервный баллон. Скафандр ее дымился, он был весь в дырах и потеках стекловолокна. Стекло шлема провалилось внутрь, но лица не было видно, там пузырилось что-то черное. Я понял, что сейчас произойдет.

— Галя! Не надо!

Баллон взорвался через секунду после того, как она прыгнула. Я увидел факел, летящий в пропасть, и уткнулся лицом в руль. Чертовы слезы! Не вовремя как!

— Эх, Галка, Галка… — вздохнул Першак.

— Крышу проверь! — кое-как проморгавшись, я выправил руль и снова глянул в зеркало. Крыша дымилась, но огня видно не было.

С полки свесилась голова Ахима.

— Вас ист лос?! — испуганно спросил немец.

— Порядок! — Першак закрыл люк. — Сбили пламя. Баллон держит, до верха хватит. — Спи, спи давай! — сказал он Ахиму. — Через полчаса подниму!

Полчаса я вел машину, стараясь не думать ни о чем, кроме дистанции да зазоров слева, от стены и справа — от пропасти, тупо смотрел на габаритки впереди идущего «Катерпиллера», притормаживал и подгазовывал вслед за ним, повторяя про себя: «Все в порядке, все в порядке, все идет по плану».

Теперь за рулем сидит Ахим, Першак рассказывает ему что-то о похождениях своей молодости. Немец качает головой и удивляется. А я лежу на полке и записываю все, что с нами произошло. Для чего? Не знаю. Просто не могу спать.

18 апреля. Вершина. Ну вот мы и на месте. Последние километры подъема дались особенно нелегко. Кислорода хватило под завязку, пришлось даже отдать часть дыхательного запаса. Все-таки резервный баллон ставят неспроста. Но все, в конце концов, обошлось. Дорога кончилась, и мы выехали на ровный, как стол, срез строящегося шпиля. Грузовики, разъезжаясь влево и вправо, уходили вдаль, чтобы занять места согласно инженерному плану. Першак развернул карту и показывал мне, куда ехать. Через полчаса мы увидели впереди плотный строй грузовиков, словно притертых друг к другу.

— Вот оно, наше место!

Я подрулил к строю и также плотно вклинился в просвет между двумя машинами. Сзади нас сразу же подперли грузовики, шедшие за нами.

Першак разбил кулаком стекло на передней панели и дернул рычаг активатора. В кузове сразу заворчала, заворочалась тяжелая масса. Термобетон начал свою работу. Не нужно было даже поднимать кузов. Через пару часов кипящая масса расплавит грузовик вместе со всем содержимым, а потом застынет идеально ровной поверхностью, готовой принять новый слой машин. Так строится шпиль, и этому строительству мы с радостью отдаем свои жизни. Осталось только немного подождать…

— Нанороботы, это ведь маленькие такие механизмики? — спросил вдруг Першак. — Размером с молекулу, да?

— Ну, в общем, где-то так, — мне не хотелось разговаривать сейчас.

— А кто их придумал? Благодетели?

— Нет. Их изобрели еще до Посещения. Правда, больше в теории.

Першак покачал головой.

— Велосипед вы изобрели, вот что я тебе скажу! Любой сперматозоид — готовый наноробот, да еще и с пропеллером!

— Ну и что? — я зевнул. — Ахим, ты куда?

— Ахо! Комараден! — заорал вдруг немец и полез в окошко знакомиться с соседями.

Вот правильный мужик! Не желает тратить последние часы жизни на пустые разговоры. Многие экипажи вылезли на крыши своих грузовиков и пошли куда-то, прыгая с кабины на кабину.

— Пойдем, разомнемся, — предложил я.

— Да погоди ты, послушай! — Першак дернул меня за рукав. — Живые клетки — это микромеханизмы, согласен?

— Ну.

— Они составляют один большой механизм — наше тело. Но мы-то тоже не венец творения! Мы такие же нанороботы, предназначенные для выполнения коллективной задачи.