Он остановился, потому что теперь, когда Энн заставила его осознать неправильность своих воспоминаний, он понял, что это не совсем так. Когда-то где-то он заботился о ком-то – о нескольких ком-то; о детях, как Чел. Но этот удар воспоминаний причинял такую боль, что он не был готов думать об этом. Разве что ради того, чтобы быть честным с Энн.

– Это не совсем правда, - признал он. – Но я знал, как это будет. Он может быть настоящей мелкой чумой.

Чел как раз в этот момент бросил под ноги Энн кучку своих сокровищ, крича, чтобы она посмотрела на них. Энн засмеялась.

– Вижу, что ты имеешь в виду!

Она присела рядом с Челом и изучила деревянный меч и бревно, которое походило на крокодила (дракона, настаивал Чел), и потрогала пальцем камни с дырками. Когда она изучила куклу, которую Мордион одел в кусок, оторванный от его мантии, она поняла, что одобряет Мордиона гораздо больше, чем ожидала. Мама пыталась оставить ее дома отдохнуть, но Энн ушла, чтобы найти Чела и приглядывать за ним. Для нее стало потрясением обнаружить, что Мордион уже занимается этим. Однако она должна была признать, что Мордион действительно старается. Всё еще оставались странные – и пугающие – вещи, связанные с ним. Но отчасти дело было в его внешности, а остальное, возможно, являлось воздействием паратипического поля. Из-за этого поля всё становилось странным.

– Вот что я скажу тебе, Чел, - произнесла она. – Давай мы с тобой погуляем и дадим Мордиону выходной.

Будто она подарила Мордиону подарок. Улыбка осветила его лицо, когда она встала и повела Чела прочь. Чел кричал, что знает настоящее место, куда можно пойти.

– Мне не помешает выходной, - сказал он, заглушаемый криками.

Это было прочувствованно. Энн подумала, что не заслуживает такой благодарности, потому что знала: в качестве подарка это не намного лучше, чем бревно, похожее на крокодила.

Как только Энн увела Чела из поля зрения, Мордион вместо того, чтобы снова приступить к дому, сел на один из гладких коричневых камней под сосной. Он откинулся на шероховатый, клейкий ствол, чувствуя себя так, словно у него в течение многих лет не было выходных. Смешно! Столетия полужизни в стазисе – все равно, что длинный сон. Он был убежден, что ему снились сны – кошмарные сны. И в одном он был твердо уверен: он страстно желал каждым фибром своей души стать свободным. Но то, как он чувствовал себя сейчас – физически и морально уставшим – точно было результатом заботы о Челе.

Да, Энн права. Когда-то Чел был старше. Когда?

Как? Задумался Мордион после этого. Более тонкое из двух паратипичных полей продолжало отталкивать и пытаться окутать его сознание расплывчатостью. Он должен вспомнить. Лес… Энн, выглядевшая перепуганной…

И он вспомнил. Сначала была кровь, разбрызганная на мху и капающая с его руки. Потом – желоб в земле, раскрывающийся, чтобы появилось белое тело и путаница волос. Мордион обдумал это. Что он натворил? Да, поле подталкивало его, но он знал, что должен был сопротивляться. Видимо, он был слегка не в себе, выбравшись из этого гроба и обнаружив себя похожим на скелет, но это его не оправдывало. И у него имелась серьезная причина злиться на Властителей, но это тоже его не оправдывало. Неправильно создавать человеческое существо, чтобы оно вместо тебя сделало грязную работу. Он был безумен, играя в Бога.