– Что происходит? – поинтересовался он, перекрикивая шум. – Легкая кавалерия? Местная охота?

Папа, Энн и мама высунулись из окна из-под висевших на нем растений. Окно вдруг закрыли громадные гнедые лошади, становившиеся на дыбы, вскидывавшие головы и шаркавшие железными подковами по дороге, когда всадники натягивали вожжи.

«Поверить не могу!» - подумала Энн, когда увидела людей в кольчуге и шлемах с наносниками, с оглушительным грохотом спешивающихся с лошадей.

Папа направился к двери магазина, наполовину ухмыляясь, наполовину злясь.

– Выглядит, как один из этих клубов, где люди наряжаются и разыгрывают войны, - сказал он. – Куча идиотов!

Но прежде чем он добрался до двери, мужчина, который был выше и внушительнее него, с лязгом шагнул внутрь, вынуждая папу отступить. Зеленое сюрко[4] обвивало его кольчугу. Лицо под металлическим шлемом было красивым, высокомерным и улыбающимся холодной улыбкой без капли дружелюбия.

– Стойте спокойно, - велел он таким тоном, будто не сомневался, что люди сделают, как он прикажет. – Никто не пострадает. Мы пришли лишь взять то, что вы, презренные людишки, должны нам.

– Что вы имеете в виду? Мы никому ничего не должны! – запротестовала мама.

Высокий мужчина коротко глянул на нее, заставив маму покраснеть как рак. Взгляд довольно откровенно раздел ее и решил, что она сойдет, если больше ничего не останется. Потом он двинулся дальше по мешкам картошки, выставленной цветной капусте, цуккини и пирамидам фруктов.

– Думаю, где-то две трети этого сойдут пока, - заявил мужчина.

– Две трети! – воскликнул папа, надвигаясь на него, выставив подбородок и сжав кулаки. – Во что вы играете, по-вашему…

Высокий мужчина позволил папе приблизиться в пределы досягаемости и спокойно отбросил ударом руки в стальной перчатке. Папа отлетел назад, шатаясь и махая руками, к наклоненному ящику с яблоками, куда и приземлился с мощным хлюпаньем. Но он был так зол, что попытался встать тотчас же, как приземлился. Энн испуганно и рассеянно заметила, что когда кто-то так зол, его глаза по-настоящему сверкают. Папины глаза влажно и темно сияли от ярости.

Высокий мужчина не дал ему шанса пошевелиться. Он поднял тяжелую металлическую ногу и наступил папе на диафрагму, отправив его обратно в яблоки. Так и держа ногу, он вытащил громадный меч, который висел в зеленых ножнах у него на поясе, и направил опасное серое острие на папино горло.

– Ладно, люди! – позвал он. – Вы можете заходить.

Его глаза сверкнули на Энн и маму и решили, что они не стоят беспокойства.

Этого было достаточно, чтобы заставить Энн и маму схватить самые тяжелые картофелины, какие они смогли найти. Когда мужчины в доспехах прогромыхали через дверь, мама подняла свою картофелину.