И никого нельзя винить. Даже себя нельзя, потому что, как говорит доктор: «Мы не в силах контролировать случай». Света понимала, он так утешает ее, помогает перестроиться, пережить стресс.

И Света терпеливо ходила к психологу, потому что она так была приучена. Раз надо, значит, делай.

Доктор убеждал ее в том, что на все нужно время. Да, Света знала об этом, она была согласна с доктором. Она выполняла все его рекомендации. Но если в первое время ей было совсем худо, то теперь она вообще ничего не чувствовала. Апатия.

Доктор советовал ходить в бассейн. Света ходит. Доктор настаивал на том, чтоб она больше гуляла. Света терпеливо вышагивает по улице. Она держит себя в руках. Хотя ей очень, очень плохо. Да еще и новая школа.

Школа – это самое ужасное в новой жизни.

Света никогда не могла даже представить себе, что такое обычная средняя школа в спальном районе. То есть школа для всех. Мало того, Света раньше практически не встречалась с обычными школьниками. Не то чтобы она сторонилась людей, нет! Ей просто некогда было. Вся ее жизнь была посвящена танцу. Танец был ее смыслом и целью. Все Светины мечты, надежды на будущее, стремления, интересы – все было связано с танцем. И что теперь?

Школа обрушилась на нее шквалом. Накрыла, поглотила, ударила по и без того уже расшатанным нервам. После первого сентября Света, закрывшись в комнате, рыдала в подушку. За что ей такое испытание?! Чем она провинилась? Жить не хотелось, хотелось уснуть и никогда больше не просыпаться. Зачем, спрашивается, жить? Чтоб ходить в эту школу и быть как все? Нет, в голове не укладывалось.

На следующий день она не смогла заставить себя пойти в школу. Она лежала на диване и смотрела в потолок. Родители, доктор, родственники – все они бегали вокруг со своими советами и уговорами. Света неимоверным усилием воли приказала себе подняться и выйти из дома. Она была противна сама себе. Пожалуй, это отвращение к себе и помогло ей на первых порах.

Она стала приходить в школу, отсиживать уроки и убираться домой, подобру-поздорову.

Своих новых одноклассников Света почти не различала. Вместо легконогих эфирных девочек ее окружала шумная, топочущая орда.

Нет, парней она не боялась. У них в училище были, разумеется, мальчишки. Но Света, как и ее подруги, смотрели на них просто как на партнеров. И потом, их было мало, гораздо меньше, чем в новой школе.

А как они ходят?! Бум-бум – БУМ! Причем девчонки не отстают. Толпа бизонов! А одеваются?! Интересно, им кто-нибудь когда-нибудь говорил о том, как НАДО одеваться? Судя по всему – нет. Они орут, дерутся, жуют жвачку, безобразно красятся, визжат, обнимаются! О боже!

Но это еще не все. Попутно выяснилось, что Света и половины не понимает из того, что говорят на уроках учителя. И, если она неплохо знает русский язык и литературу, разбирается в музыке, более или менее свободно говорит по-английски, то физика, химия, а особенно алгебра и геометрия – для нее просто белые пятна на карте, то есть в сознании, конечно.

Но самым страшным, самым нелепым и чудовищным по своей бессмысленности показался Свете урок начальной военной подготовки. Как объяснила директриса Жанна Ивановна, у них в школе особое внимание уделяется патриотическому воспитанию. Поэтому каждый год школа проводит всевозможные военизированные конкурсы и большую игру «Зарница». Организация всех этих мероприятий возложена на военрука, полковника ВДВ в отставке Подушкина. Он же и ведет НВП.

На первом же занятии Подушкин заявил, что в этом году десятиклассники будут помогать ему с подготовкой и ведением игры, поэтому они должны подтянуться, вспомнить все, что проходили ранее, а особенно устройство автомата Калашникова. Автомат надо уметь разбирать и собирать с закрытыми глазами. Также следует обратить внимание на строевую подготовку, которой они и будут усиленно заниматься в течение года.

Света автомат видела впервые в жизни. Весь класс успешно справился с разборкой и сборкой, а она даже не знала, с какой стороны к автомату подойти. Подушкин был очень недоволен. Класс, естественно, посмеивался.

– Лагутина, – сверившись со списком, отчеканил Подушкин, – как же ты будешь Родину защищать?!

– Ничего, товарищ полковник, мы ее защитим! – выкрикнул кто-то из ребят.

– Ррразговорчики в строю! – рявкнул Подушкин. – А с тобой, Лагутина, будем заниматься, – пообещал он растерявшейся Свете.

И сдержал обещание. Сначала он сам разобрал и собрал автомат, после чего приказал то же самое сделать Свете. Света сначала с ужасом взглянула на оружие, потом на свои тонкие белые пальцы с аккуратным маникюром. Одноклассники хихикали и отпускали замечания.

Света со слезами на глазах попыталась разобрать автомат, у нее, естественно, ничего не получилось.

– Работай, Лагутина, работай! – чеканил Подушкин. Светины ладони покрылись пятнами оружейной смазки. Она старалась изо всех сил, и все-таки у нее ничего не получилось бы, если бы внезапно не подошел Ваня Топорков. Подушкин отвлекся на кого-то, в этот момент Топорков успел тихонько шепнуть:

– Ничего, Светлана, у меня тоже не сразу получилось... – Он ловко разобрал автомат, попутно объясняя его устройство.