— Она просто злится, потому что была неправа.

— Я не неправа, Макс!

— Абсолютно неправа, — повторяю я, глядя в этот раз на Си Джея. — Но я рада, что ты здесь.

Скучающе, он опускает руку на вешалку позади Эрин, так что теперь он зажат между нами.

— Что происходит?

— Ничего, — ворчим мы с Эрин в унисон.

Мы были друзьями большую часть нашей жизни. Вас действительно шокирует то, что мы так делаем?

— Ладно, — Си Джей пожимает плечами. — Может, вы двое тогда скажете, почему от вас пахнет грустью и пуделями?

Шутка заставляет засмеяться нас обеих, прежде чем Эрин игриво толкает его в грудь. Это флирт, и по тому, как он усмехается ей в ответ, он это понимает.

Ну, по крайне мере, она понимает, что он ее хочет. Это больше, чем я могу сказать о моей ситуации сейчас. О. Нет. Не начинайте. Я не слушала Эрин. И вас я тоже слушать не хочу. Не сейчас. Просто… оставьте это.

После того как Эрин решает, что я надену, и уверяет меня, что это мне пойдет, я сижу и жду, потому что должна поехать с ней домой, но она выставляет требования касательно джинсов Си Джея.

— Я не могу носить эти, — он отодвигает шторку примерочной с явным недовольством на лице. — Они захватили моих мальчиков в тесную ловушку.

Эрин опускает свою свободную руку на бедро.

— Теперь ты знаешь, почему их называют «обнимашки для яичек».

— Малыш, только две вещи могут так тесно прикасаться к моим яйцам, и джинсы — не одна из них, — он играет своими темными бровями, глядя на нее, а она рычит от отвращения.

— Хорошо, — фыркает Эрин. — Я сейчас вернусь.

Как только она становится вне досягаемости, Си Джей опирается о стенку примерочной, явно чувствуя себя некомфортно в тесных джинсах.

— Пожалуйста, скажи мне, что она не ненавидит меня так сильно, как притворяется.

С улыбкой я опираюсь на витрину, возле которой сползла на пол.

Великолепно посидеть на полу в магазине? Пожалуй. Но я не вижу вокруг стульев и начинаю понимать, что с Эрин легче справиться сидя, чем стоя. Вот почему вы так легко ее воспринимаете, так ведь?

— Она не ненавидит тебя, — я смотрю на Си Джея с ухмылкой. — На самом деле, ты ей нравишься.

Его зеленые глаза загораются, когда плечи наконец-то расслабляются в его зеленой футболке-поло, в которой они смотрятся шире.

— Да?

Он выглядит неплохо. Помимо модельного телосложения его черты лица острые, но привлекательные, когда он выглядит расслабленным. Или когда начинает дерзить.

— О боже, да. Когда дело доходит до парней, которые ей нравятся, можешь думать об Эрин, как о первоклашке. Если она тянет тебя за волосы или бросает в тебя камнями, это потому, что ты ей нравишься. Бойся, когда она будет слишком доброй с тобой. Это значит, грядет что-то плохое.

— Плохое, как например, коленом по яйцам?

— Плохое, как например, тебе понадобится медицинская помощь, чтобы отделить свои шары от живота.

Си Джей улыбается мне и кивает в ободрении.

— Ну, а в чем твой страх?

Я быстро трясу головой.

— У меня не страха.

— Сказала она со страхом в глазах.

Я пялюсь на него.

Кто угодно, кто проводит время с Эрин, начинает говорить, как она.

— Давай, поговори со мной. Что такое? — Когда я ничего не говорю, он вздыхает. — Тебе не приходило в голову, что, может, я могу помочь? Очевидно, что вы с Эрин не видите ситуацию трезвым взглядом, поэтому, может быть, объективная третья сторона могла бы внести некую ясность?

Ну, есть же вы! Но подождите, нет… Вы необъективны…

— Хорошо. Давай притворимся, что есть парень, который слывет... ну…шлюхой…

Си Джей давится смешком.

— Парень слывет шлюхой?

— Это если мягко сказать. У него репутация шлюхи, но он вдруг внезапно начинает виться вокруг девушки и прекращает крутить шашни со всеми остальными, а когда она спрашивает его, встречаются ли они, он говорит «нет». Что ты можешь об этом сказать?

— Что Логан — трусливый цыпленок, — отвечает Си Джей, застигая меня врасплох. — Ой, а я не должен был понять, о ком этот разговор?

Это что, было очевидно?

— Любой, кто видел, как Логан смотрит в твоем направлении больше пяти секунд, знает, что он не ровно к тебе дышит.

— Очевидно, он сам этого не понимает.

— Понимает, — Си Джей почесывает свой затылок. — Просто не хочет признавать это.

И как от этого мне должно стать легче?