Между тем, Кенсин неспешно приблизилась к Ёсикие и его помощникам. Девушка была одета в свои доспехи белого цвета. Цвет так любимый и почитаемый воинами сохеев.

Воины, что стояли вблизи, поначалу не решались насладиться бесплатным представлением, которое устраивалось стратегом Такеды. Но вскоре поняв, что Кенсин вовсе не против, воины, не отводя взгляда, смотрели на стены...

– - Ёсикие, говорят, что ты непревзойденный лучник? Подстрели-ка этого наглеца, -- с пылом проговорил Усами Садамицу.

Будучи советником Кенсина и стратегом дома Уэсуги, Усами Садамицу видел угрозу в лице Канске Харуюки. По мнению Мураками, старик испытывал неподдельный страх перед своим врагом. Что, в свою очередь, стало ясно и Кенсину, да вообще любому другому, кто надолго находился рядом с Усами. Но, похоже, сам старик этого еще не осознал.

– - Полно тебе, Усами. Уже темно... И если Мураками промажет, это лишь убедит остальных в том, что его охраняет Хатиман...

В словах Кенсина была истина. Однако Мураками понял, что лежало за словами девушки. Ведь промах Мураками не только повысит Канске перед воинами Уэсуги, но и в тоже время пошатнет положение Ёсикие перед другими.

– - Скажи, Мураками. Чего добивается вот такими представлениями наш враг, Канске?
– - спросила девушка.

Глядя на пытливый взгляд, Ёсикие понял, что сама Кенсин уже знала ответ на поставленный вопрос. Помощники Ёсикие навострили уши, не отрывая взгляда от стен замка.

– - С нашей стороны пока не было проведено активных штурмов. Воины простуживаются, осадив этот замок. Однако среди воинов могло проявиться недовольство из-за этого. Мне кажется, хитрый Канске учел всё это и своеобразным образом решил привлечь внимание воинов.

Услышав мысли парня, лицо девушки засияло в улыбке.

– - Верно. И я могу поклясться, что Канске нарочно оказался здесь до прибытия основных сил. Он предвидел, что его пребывание в замке посодействует тому, чтобы наше войско осталось тут, осаждая крепость Кайдзу...

Мурками кивнул в знак подтверждения. Он и сам пришел к такому выводу. Ведь оставлять такого врага в тылу было опасно. А в данный момент Кенсин не могла позволить себе делить войско надвое. Ожидая кровавой битвы с Такедой...

Мураками знал, что в эту военную кампанию Кенсин могла взять с собой лишь тринадцать тысяч воинов. Половину войска, остальную же половину она отправила на запад, под командованием опытного генерала Какегавэ.

Перед генералом Какегавэ ставилась задача разбить недругов и защитить провинцию Эттю. Со стороны соседей и в основном со стороны кланов провинции Хида веяло нешуточной угрозой.

Мураками понимал и поддерживал стремление Кенсина добыть голову Харуны. Ведь в этом случае клан Такеда уже не сможет так яростно сражаться с кланом Уэсуги. Обстоятельства требовали, чтобы Кенсин поскорее устранила угрозу в лице Такеды и разобралась с другими врагами клана...

– - Но это даже к лучшему. Учитывая отношения между Канске и Харуной, войска Такеды, наверное, спешат отбить стратега...

Голос Кенсина вернул Мурками к действительности.

– - К тому же, наши воины порядком восстановились от пройденных горных дорог...

В битвах сила и состояние простых воинов играли не последнюю роль. Быстрый марш всё же был утомительным. И парень был согласен с тем, что маленькая передышка была не лишней.

– - Наша госпожа не уступает ни стратегу Такеды, ни самой Харуне. У лорда Сингена мало слабостей, но одно мы знаем точно. Канске не только сила клана, но и огромная слабость... Из-за него Харуна приведет своих воинов быстрее, чем на это требуется время, -- добавил старик Усами.

– - Не обольщайтесь. Харуна вряд ли загонит своих воинов до истощения. Но, впрочем, состояние войск и у нас, и врагов будет приблизительно равным, -- заметила девушка.

Обернувшись, Мураками понял, что к разговору прислушались не только его помощники, но и другие воины. И в этот момент парень догадался чего добивалась девушка. Ведь среди воинов нет-нет, да проскальзывал возглас недовольства от недопонимания происходящего. Девушка зачастую поясняла в этот момент ситуацию не для Мураками, а для воинов...

Не надо было быть семи пядей на лбу, чтобы понять, что к завтрашнему утру весь лагерь будет знать то, о чем обсуждали вышестоящие самураи.

Мураками всю свою сознательную жизнь жил в Синано, чтя веру своих предков. Он с детства почитал богов, и всей душой жаждал заполучить хоть чуточку внимание высших сил, в частности внимание бога войны, Хатимана.

Стратег дома Такеды никак не походил на служителя бога войны и тем более на его земного эмиссара. Однако, если и был прок от последних битв с кланом Такеды, то Мураками казалось, что главной пользой было то, что он понял суть Канске, суть своего врага.