И была готова.

Она закрыла глаза от волны воспоминаний, которые, как призраки, пронеслись у нее в голове. За ними последовал целый поток эмоций. Печаль, которую она чувствовала, когда ради Арена оставила другого человека. Пустота, которую она испытала, когда родила, а затем бросила ребенка того человека. Унижение, которое она пережила, когда Грайанна Омсфорд обнаружила, что она сделала. Ужасная боль, которую она перетерпела, когда Арен сказал ей, что несмотря ни на что, они не смогут быть вместе, что его жизни суждено идти другим путем. Злость, с которой она присоединилась к Шейди и остальным в их решимости избавить друидов от Грайанны Омсфорд. Ненависть, которую она вынашивала по отношению к Ард Рис, главной виновнице ее страданий.

Теперь она чувствовала опустошение и невосполнимую потерю, когда Арен Элессдил навсегда оказался вне пределов досягаемости.

…Но так быть не должно…

Ее глаза резко открылись и она быстро вздохнула. Голос вернулся, чтобы снова утешить ее. Она чуть не начала опять плакать, благодарная за то, что слышит его. Как же сильно она от него зависела. Одного лишь его звука достаточно, чтобы дать ей новую надежду, придать ей новые силы.

…Он по–прежнему может стать твоим…

Она кивнула в темноту, желая, чтобы это оказалось правдой. Но как такое возможно? Арен умер, голос уже рассказал ей об этом. Не было никакого способа вернуть его обратно, вдохнуть жизнь в его поверженное тело. Конечно, она могла присоединиться к нему. Она могла покончить со своей жизнью и воссоединиться с ним после смерти. Она верила, что подобное возможно, и это было даже предпочтительнее, чем жизнь без него. Может, она это и сделает. Особенно теперь, когда она рассорилась с Шейди; пройдет не так уж много времени до того, как они решат избавиться от нее.

…Тебе не нужно умирать, чтобы вернуть его…

Она всегда доверяла голосу и никогда у нее не было повода сожалеть об этом. С самого начала, когда он призвал ее на север в руины Королевства Черепа, а она зажгла костры и принесла жертвы, которые вернули его в бытие, она знала, что он говорит правду. Эта услуга ему казалось ничтожной по сравнению с той помощью, что он оказывал ей. С первых шагов Шейди верила, что именно она была главной в деле устранения Ард Рис, что именно она искала и нашла способ выполнить задуманное благодаря ее связи с Сеном Дансиданом. В свою очередь, Премьер—Министр Федерации верил, что именно он направлял ход событий, что его обещания и подарки Иридии после того, как она приблизилась к нему, перевели ее на его сторону и сделали из нее шпиона внутри лагеря друидов. Однако, только с ней разговаривал этот голос. Именно она привела его из мрака к свету. Именно ей он отдал «жидкую ночь» и возможность хоть как–то отомстить той женщине, которая отвратила от нее Арена Элессдила непристойными уловками и корыстными советами.

Все остальные могли думать так, как им хочется. Но именно она сделала все возможным.

…Я здесь, Иридия…

Она ощутила прилив надежды и радости. Она ждала его, жаждала его, когда наступит время и голос примет форму, как он обещал ей, чтобы вернуть ей ее место в этом мире. Это произойдет после изгнания Ард Рис, говорил он ей. Как только Верховный Друид исчезнет, голос сможет выйти из укрытия. Он сможет принять форму и стать для Иридии другом и советником, каким, как она когда–то думала, могла стать Шейди.

…Я могу стать больше, чем это, Иридия. Я могу стать им…

Не совсем уверенная, что правильно расслышала эти слова, она почувствовала, как заколотилось ее сердце. Она замерла в темноте ниши, прислушиваясь к эху их разговора в тишине. Я могу стать им. Разве это возможно? Голос был хамелеоном, перевертышем, способным на удивительные вещи. Однако может ли он возвращать мертвых? Сможет ли он вернуть Арена Элессдила? Способен ли голос на это?

…Приди ко мне. В подвалы…

Она сразу же покинула нишу и направилась к главной лестнице, торопливо спускаясь по ней и сворачивая в вырубленный в пещере проход. Здесь не было других друидов; большинство из них собрались в обеденном зале, остальные находились или в своих комнатах, или в библиотеках. Создавалось ощущение, будто она одна в целом мире, свободная от всяких ограничений. Ее никогда особо не любили, она никогда не была частью чего–то еще, всегда одна. Такой она была еще с детства, от нее держались в стороне из–за ее умений, которые вызывали недоверие у тех, кто знал о них. Даже ее родители смотрели на нее с растущим сомнением и подозрением, отдаляя от нее себя и других своих детей, рано отправив ее на обучение к одной старухе, которая, как говорили, знала толк в такой магии. Старуха ничего не понимала в магии, но жизнь с ней дала Иридии место и время, чтобы расти так, как ей хотелось, чтобы оттачивать свои таланты и лучше понять, что она могла от них получить. Для этого ей не нужен был наставник. Ей нужна была только она сама.

Десять лет она прожила с этой старухой, выслушивая ее требования и ложные обещания, которые подорвали бы веру у менее решительных студентов. Но Иридия лишь улыбалась, уступала и соглашалась со всем, прикидываясь послушной и ожидая того момента, когда останется одна, чтобы делать то, чего ей хотелось. Старуха была ей не ровня, и когда настало время, Иридия привела свою оскорбляющую и требовательную благодетельницу к колодцу на заднем дворе и столкнула ее туда. Три дня и три ночи старая карга кричала о помощи, но никто к ней не пришел.