В ответ ухнула цистерна. Пионерское пламя взвилось вверх так, что хрустальные звезды померкли. Воздушная волна прижала людей к земле начинался апокалипсис местного значения.

"Коммунисты - все фашисты!" - такой вот непритязательный лозунг был брошен на стотысячном стадионе, где проходил футбольный матч в честь ухода из спорта знаменитого крайнего левого хавбека сборной страны.

Я, Автор, все понимаю: если имеешь убеждения, высказывай, однако зачем прятаться за спины истинных болельщиков, которых вкупе с провокаторами тотчас же обработали спецвойсковыми резиновыми дубинками, именуемыми в народе демократизаторами. Для них, любителей спорта, праздник омрачился. Волей судеб я оказался на этом матче и в гуще событий. Надо ли говорить, что тоже получил оздоровительный удар дубиной по лбу, после чего угодил под ноги паникующих болельщиков. Было такое впечатление, что я попал под стадо диких североамериканских бизонов. Меня спасло лишь то, что чудом удалось закатиться под лавочку и там отлежаться до финального свистка рефери.

После чего, хромая и проклиная все на свете, вернулся домой. Жена встретила меня радостным криком из кухни:

– А я блинчики приготовила - объедение!
– И поинтересовалась: - Кто выиграл?

Я ответил - ответил на арго индейского племени, поселение которого сожгли бледнолицые мерзавцы. И увидел, как от моих слов увядает на подоконнике колючий мексиканский кактус.

– Что ты сказал?
– не поняла жена.

– Надо полить кактус, - сказал я.

– А что с твоим лицом?
– обратила наконец внимание на мою рожу, обработанную милицейской резиной.

– Козлы позорные!!!
– заорал я не своим голосом.
– Суки рвотные!!! Ебекилы! Всех...
– И заткнулся по той причине, что жена забила в мой рот горячий блин.

Такое положение вещей меня несколько отрезвило - как говорится, это был не мой день. С трудом проглотив блин, объяснил причину своей ярости. На что жена заметила, что мне еще повезло, а ведь могли переломать руки-ноги и выбить последние мозги. С этим трудно было не согласиться: повезло. Без рук-ног и мозгов - какое может быть творчество? И, обложив лицо льдом из холодильника, я продолжил творить гениальную, блядь, нетленку.

Я жрал черешню, когда пришли гости, среди них, галдящих нахлебников, признал лишь Аиду.

– Мы на минутку, - сообщает.
– Ты видел живых миллионеров?

– Нет, - признался я.

– Он перед тобой!
– хохотнула аристократка.
– Подтверди-ка!

Странный смуглый субъект с природным достоинством вытянул бумажник и продемонстрировал миру пачку вечнозеленолиственных банкнот, пошуршал перед моим носом.

– Не фальшивые?
– насторожился я.

– Ты что?
– возмутилась Аида.
– Он обещал мне тысячу баксов за один минет.

– У-у-у, империалист, - буркнул я.

– Fuckсlasgondon, - радостно заулыбался богатый человек, подтверждая нечленораздельной речью собственное имущественное состояние.

– Лопушок мой, - чмокнула Аида банковский мешок.
– Он хочет пропить миллион... Для него русская водка...

– О-о-о! Вотттка Карашшшо! Feeling for one's country, - восхищенно проговорил предприниматель, нефтяной барыга.

– Что? Что?
– заинтересовалась аристократическая женщина.

– Водка: чувство родины, - перевел я.

– У-у-у, морда!
– повисла на империалистической шее импульсивная Аида.
– Переведи, что я его хочу.

– А как же Бо?
– удивился я.

– Он - за водкой, а мы с Халимушкой успеем... быстро-быстро, как кролики. Да? Скажи ему, душеньке.

Я перевел миллионеру то, о чем меня просили.

– Why?
– удивился несчастный.
– Who?

– Ху?
– переспросила честная девушка, заталкивая брюховатого нефтяника в ванную комнату.
– Вот именно: ху из ху!

– What make her tick?
– хрипел миллионер, придавленный сиволапой Аидой к трубам отопления.

– Чего он хочет?
– слюнявила чужие уши Аида.

– Спрашивает, что тобой движет, - объяснил я.

– Что-что!
– хохотала страстная и любвеобильная.
– Любовь! Сейчас он узнает русскую любовь на унитазе, ха-ха!

Последнее, что я успел заметить: у восхитительной жены моего друга Бонапарта зад был задаст, как у стандартного памятника вождю мирового пролетариата.

В центре городка у ДК "Химик" на первый взгляд проходили военные маневры. В ночь били армейские прожекторы. Площадь была запружена паникующим населением и воинскими подразделениями. Бойцы с неудовольствием натягивали на себя резиновые химзащитные костюмы и противогазы. Дымила армейская кухня. По площади фланировал бравый отставной полковник и хрипел в мегафон:

– Сограждане! Соблюдайте дисциплину. Дисциплина - мать порядка. Наша армия - наша защита. Через несколько минут на Химзавод отправляется спецкоманда, которая ликвидирует ЧП! Все слухи отставить! Слухи - на руку врагу. Тот, кто будет распространять их, будет наказан по законам военного времени...

С ревом на площадь въехал бронетранспортер. Щеголеватый майор в полевой форме окинул площадь рекогносцированным взором, затем легко прыгнул с брони:

– Черт-те что!

– Что?
– подбегал отставник.