Айра с удивлением рассмотрела в глубоко посаженных глазах учителя едкую горечь и тщательно укрываемую обиду.

Ой. Кажется, он по-настоящему любит свой странный предмет. И его, видимо, задевает тот факт, что коллеги по цеху не разделяют этой страсти и не считают Естествознание настолько важным, чтобы начинать обучение именно с него.

Айра вполне могла представить, с какой жадностью вгрызаются юные адепты во все, что хоть как-то связано с чудесами, – в заклинания, чары, таинственные отвары… это ведь жуть как интересно! А вот знать, сколько камер имеет обыкновенная лягушка, для мага совсем не обязательно.

– Что ж, мне грустно видеть подобную безграмотность у современной молодежи, – сокрушенно покачал головой господин ля Роже. – Совершенно неправильные приоритеты. Отсутствие понимания истинного положения дел… может, кто-нибудь из вас знает, как устроена корневая система подорожника? Нет? А как выглядит плод зрелого семенника? Тоже нет? Быть может, кто-нибудь может сказать, какая сила помогает птице подниматься в воздух или почему брошенный кверху камень неизменно стремится упасть обратно на землю?

Класс угрюмо молчал.

– Почему в один день над вашими головами собираются простые белые облака, а уже на следующий на их месте висят тяжелые тучи? – продолжал сыпать вопросами маг. – Откуда в них берется вода? Как происходит смена дня и ночи, времен года или иных циклов, определяющих существование всего живого? Может, вы ответите, почему на рассвете небо имеет рыжеватый оттенок, днем становится синим, а к вечеру нередко окрашивается в цвет свежепролитой крови? Почему слеп крот? Для чего летучим мышам такие большие уши? Зачем мы смешиваем сернистый газ с аргентумом и что из всего этого получается?..

Айра втянула голову в плечи, чувствуя, как стремительно распаляется возмущенный до глубины души маг.

– А чем отличается целебный мох от простого рытника? Почему не все лисы роют норы? Быть может, кто-то знает, сколько кровяных кругов имеет ваше собственное тело? Или почему вы сидите сейчас здесь, молчаливые, как рыбы, и не желаете об этом даже задуматься?! А может, кто-то сумеет назвать мне хоть одну причину, по которой я не могу лишить вас законного отдыха и не назначить дополнительное занятие в ваш единственный выходной?!

После последнего вопроса в классе повисла просто гробовая тишина, в которой слышалось только тяжелое дыхание учителя.

Вот ведь не повезло – в первый же день нарваться на фанатика! Да если он еще минуту будет продолжать в таком духе, тут разразится настоящая буря. Совсем спятил – выходного лишать из-за какой-то дурацкой лягушки?

Ох, не зря его за глаза называют Сухарем – вот уж действительно помешанный на своем Естествознании чудик. С которого, между прочим, станется испортить ученикам ближайшие несколько выходных дополнительными уроками.

– Так что, леры и лерессы? – процедил господин ля Роже, зло разглядывая помрачневших адептов. – Сколько камер имеет сердце лягушки? Поскольку сегодня только первый урок, то я, так и быть, проявлю снисхождение: если кто-нибудь угадает ответ, весь класс освобождается от зубрежки в выходной. Но учтите: попытка у вас только одна. А времени – ровно до тех пор, пока я не досчитаю до трех. Итак? Один, два…

По комнате пронесся неслышный стон.

– Три, – вдруг сказала Айра в оглушительной тишине.

Учитель остановил горящий взгляд на последней парте и удивленно приподнял брови.

– Что?

– У сердца лягушки три камеры, – уверенно повторила Айра, внимательно слушая бубнящий в голове голос. – Две маленькие и одна большая. А у человека таких камер четыре: по две на каждую сторону тела. Но и у нас, и у них в теле присутствуют всего два кровяных круга, предназначенных для продвижения крови по большим и малым жилам. Только у лягушки она быстро остывает, а у нас всегда имеет одну и ту же температуру. Если, конечно, человек здоров и не практикует в момент проведения исследования заклятий Льда.

Маг странно прищурился.

– Гм… а вы уверены в своем ответе, леди? На чем строится данное утверждение?

– На фактах, лер ля Роже. Разве вы со мной не согласны? – Айра встретила пристальный взгляд преподавателя и даже не обеспокоилась от мимолетной мысли, что откуда-то знает такие странные вещи.

В последнее время с ней творилось так много непонятного, что еще одна подобная мелочь не могла повлиять на общую картину невероятных совпадений в ее новой жизни. А может, не совпадений, а самых что ни на есть закономерностей? При этом Айра не только знала, что совершенно права, а словно бы видела внутренним взором, почему у разных существ так сильно отличаются форма и строение сердца, как устроены эти самые круги и почему кровь по одному из них бежит слева направо, а по второму – в обратную сторону.