Всё это звучало, конечно, хорошо, но я не купилась. Откинув голову набок, я вздохнула. Придётся симулировать.

Бретт как-то раз хотел доставить мне удовольствие таким образом, я понимала, что не сработает, но он так старался, что мне пришлось имитировать оргазм. А потом он всё равно массировал и разминал свою челюсть с очаровательной улыбкой, которая заставляла меня ужасно себя чувствовать. Секс не должен доставлять боль.

Дмитрий Севастьянов — клиент, почему мне есть дело до его чувств?

— Ты всё ещё можешь отказаться.

— Зато я убедился, что этого не можешь ты. — Он крепко-накрепко меня связал.

Не могу поверить, что делаю это. Вернее, что он со мной это делает.

— Либо ты назовёшь стоп-слово, — добавил он, — либо я не остановлюсь, пока ты не кончишь столько раз, что я не позавидую твоей нежной киске.

— Ты ждёшь, что будет несколько раз??

— Единственное, чего я жду — это твоего полного подчинения. — Усевшись у меня в ногах, он по-хозяйски положил ладонь на мой живот, затем провёл пальцами вдоль лобка.

— Не удаляй эту дорожку из волос. Она просто сводит меня с ума. — Он был так близко, что я чувствовала его дыхание. — Разведи колени в стороны. Покажи, где ты мокрая.

С красным лицом я… подчинилась. И едва сдержала стон, когда перед ним раскрылись мои влажные складочки.

— Ты бесподобна, — выдавил он. — Я изучу каждый сантиметр твоего тела.

От мысли о том, как его взгляд скользит по самым потаённым местечкам, моя раскрытая киска затрепетала.

Должно быть, он это заметил, потому что тут же издал рокочущий звук.

— Ты ведь хочешь мне подчиняться, не так ли?

Да. Тугие соски, отчётливо проступившие ареолы. Дыхание участилось. Я чувствовала, как увлажняюсь сильнее, а складки наливаются кровью.

— Я доверяю тебе в этом.

— Я признателен за твоё доверие, Вика. — Выпрямившись на кровати, он снял свой пиджак, отбросив его на дешёвый офисный стул.

Неужели я наконец-то увижу его без одежды?

Согнувшись, он снимал свои туфли, был слышен скрип дорогой кожи. Когда русский встал, я зачарованно следила за каждым его движением. Его одежда казалась мне произведением искусства. Он сам был для меня произведением искусства.

Пока он избавлялся от рубашки, я наслаждалась запахом и крахмальным похрустыванием материала. Вот открылась его широкая грудь, на длинных тонких руках изогнулись мышцы. Я упивалась этим зрелищем. Грудные мускулы казались твёрдыми пластинами, пресс — отточенным совершенством. Проследив взглядом дорожку из волос, спускавшуюся вниз от пупка, я невольно качнула бёдрами.

Он расстегнул ремень и молнию на брюках мужскими сильными пальцами — с разбитыми костяшками выглядящими особенно грубо — однако этими же пальцами он только вчера играл на мне, словно на музыкальном инструменте.

Брюки с шелестом скользнули вдоль мускулистых ног, пряжка звякнула, упав на пол. Из серых трусов-боксеров выпирал член, на материале выступило пятнышко смазки. Под тканью можно было различить очертания пирсинга.

Когда он стянул трусы вниз, член подпрыгнул. Боже мой. Он стоял передо мной голый, расправив плечи, давая мне возможность хорошенько его рассмотреть. Его тело было сокровищем. Член торчал точно вперёд, кожа на головке была туго натянута. Объемная мошонка так и просила ласки. Понравится ли ему, если я слегка потяну за яички? Или, может быть, даже не слегка? Пальцы сами собой сжимались и разжимались.

Подойдя к кровати, он склонился надо мной. Пока я смотрела на него, увитый венами член подёргивался от сильных пульсаций.

О, боже мой.

Боже мой. Мой.

Теперь я в тысячу раз сильнее чувствовала свои путы. Я не могла просто так взять и коснуться его, не могла ощутить вес тяжёлой мошонки или погладить изгибы мышц. Не могла проследовать ртом по дорожке из волос под пупком. Я не могла лизнуть его пирсинг. Спохватившись, я обнаружила, что пялясь на него, облизываю губы.

Он это заметил.

— И снова ты меня не щадишь. — Он сжал свой член. — Ты этого хочешь?

— Да. Разреши просто тебе отсосать.

Одним коленом он навалился на кровать.

— Может, потом.

— Сколько тебе нужно времени, прежде чем мы остановимся?

— Взгляни на мой член. Вот так у меня стоит лишь от предвкушения. Следи за моей реакцией, чтобы понять, сколько всё будет длиться. — Нагнувшись ниже, он потёр проколотой головкой мои соски. Ахнув, я выгнулась вперёд.

— Знаешь, как трудно было стереть с тебя свою сперму в тот раз? Мне хотелось, чтобы твоя грудь была измазана моим семенем, чтобы ты носила мой знак.