Разбудил нас стук в дверь. Открыв глаза, я сонно посмотрел на окна, судя по ним, снаружи был день и светило солнце, похоже непогода ушла. Тут раздался повторный стук, как будто по двери колотили палкой. Дети так же начали просыпаться, поэтому открыв окно я выглянул и рявкнул:

— Ну и какого хрена спать мешаете?!

Снаружи у двери стоял милиционер, немного в непривычной устаревшей синей форме с сержантскими погонами, ещё один заложив руки за спину, прогуливался у передка, разглядывая автодом, а метрах в пяти стояла сине-жёлтая «Победа» с надписью «Милиция» на боку. В прямой видимости за оврагом была окраина села, я разглядел макушку церкви, а у оврага толпился местный люд, разглядывая такую необычную диковинку как автодом. От них шёл гул разговоров.

— Пожалуйста, выйдите наружу, и предъявите документы, — достаточно вежливо попросил сержант.

— Сейчас выйду, — недовольно буркнул я и, потянувшись, встал с дивана. Быстро одевшись, пока дети сидели на горшках, а счастливец на унитазе, я прошёл к двери и, открыв её, вышел наружу. — Что вы там хотели от меня, что не дали поспать?

— Ваши документы, — протянул руку сержант.

— Документы? — задумчиво протянул я, после чего достал свой настоящий паспорт, на Михаила Солнцева с двухголовым орлом на обложке. — Пожалуйста.

Сержант удивлённо изучал паспорт. Второй, оказавшийся лейтенантом, подошёл и заглянул ему через плечо, тоже подняв брови удивлённо изучая документ.

— Что это такое?! — показал мне сержант одну из страниц, стукая пальцем по названию страны. — Такой страны не существует.

— Почему же? Лет через тридцать, когда произойдёт развал Советского Союза, на её руинах и возникнет это государство. Я с детьми из будущего, если что. Волноваться не нужно, я здесь транзитом. Мешать мне не будете, разойдёмся миром. Ферштейн?

— Ферштейн, — машинально ответил сержант, несколько растерянным тоном.

Судя по орденским колодкам на груди, он был из фронтовиков, лейтенант вряд ли воевал, молод слишком.

— Где воевал? — спросил, я кивнул на колодки. — Я сам в сорок первом повеселился под Смоленском и на Украине, в соседнем мире. С некоторыми командирами пообщаться удалось. Те тоже шокированы были, что я из другого мира, из будущего. С начальником штаба Юго-Западного фронта общался, генерал-майором Тупиковым. В моём мире он погиб, когда с Кирпоносом пробивался из окружения, но надеюсь, что в этот раз ему и фронту удастся спастись, я рассказал об окружении киевской группировки.

— Я в сорок третьем начал, с Курской дуги. Восемнадцать мне тогда исполнилось. Противотанкист.

— Понятно, немцев видел в прицел орудия. Ну а я так с немцами встречался, даже в рукопашной был, понравилось.

— Хм, слушаю и сам не верю, — вздохнул сержант, пока не возвращая мне паспорт.

— Так у меня и доказательство есть. Сейчас детей завтраком кормить буду, так что присоединяйся, заодно кино посмотрим. Я снимал, как воевал с немцами, сам всё увидишь.

— А что, необычно, но интересно.

— Хорошо, паспорт верни и подходи минут через пять, я пока завтраком займусь. Вон, толпу разгони, не нравиться она мне. Удобная мишень для пулемёта.

— Договорились, — кивнул тот и, переглянувшись с офицером, направился к местным жителям, их, кстати, всё больше становилось.

Вернувшись в автодом, я поставил греться чайник, проследил как там дети, прибрал за ними, после чего достал термос с кашей и с мясной подливой и разлил всё по глубоким тарелкам. Детям понемногу, они мало едят, а вот нам с сержантом в большие тарелки. Когда тот вернулся, причём лейтенант шёл за ним хвостиком, пришлось доставать ещё одну тарелку и накладывать в неё.

Познакомив детей с гостями, я пригласил тех к столу. Конечно, было тесно, но устроиться мы смогли.

— Вкусно, — попробовав кашу, сказал сержант.

Он, кстати говоря, как и лейтенант всё косился на Марину, поражаясь чертам её лица, копне волос и иногда проглядывающих заострённых сверху ушек. Про цвет глаз я уж и не говорю. Сомневаюсь, что у людей такой бывает, мне вот встречаться не доводилось. Марина вообще постоянно привлекала внимание, где бы мы не оказывались. Я особо не обращал на это внимания. Сама девочка с артистической непосредственностью игнорировал внимание к себе.

После завтрака дети побежали наружу, там, правда было слякотно и не совсем тепло, всё же начало осени, сентябрь, но всё равно убежали. Я постарался одеть их потеплее, резиновые сапоги не забыл, так что надеюсь, не простудятся.

После того как дети ушли я на большом плазменном телевизоре стал прокручивать картинки, где в основном действовал сам не используя технику. Например, моя дорожная эпопея, где я собирал брошенную отступающими советскими войсками технику, произвела впечатление на милиционеров, особенно как захватывал пункты сбора, а так же где дислоцировались боевые и лётные части немцев.