Чистых камней, да ещё обработанных, было не так и много, килограмм четыреста. У меня был запас безразмерных сумок, я набил одну до предела, сунул одну внутрь второй, набил третью, сунул в неё вторую, набил четвёртую, сунул в неё ещё и третью. И вот так потихоньку опустошал склад. Брал естественно не только одни камни. Ювелирные украшения тоже очень хорошо шли, великолепно я бы даже сказал. Слитки ещё нашёл, но немного, да её и платину. Набил одну сумку про запас. Тяжёлые слитки, замаялся их ворочать. В общем, к трём часам ночи я изрядно подчистил всё интересное, что было в запасниках. Перед уходом, мне пришла идея посетить одного местного жителя. Спонтанно, но я посчитал её просто отличной. Говоря о жителе, я имел в виду Хрущёва. Именно его. Да и поговорить на серьёзную тему есть очень острое желание. Нужно только подготовиться.

Сам я работал в прохладных подвалах в своём привычном армейском камуфляже и с цифровым рисунком. Менять ничего не стал, только поработал с одним из амулетов иллюзий, создавая несколько специфичную иллюзию. Самая большая сложность в голосовом тембре иллюзии. Да-да, она будет говорящей. После того как всё было подготовлено, придерживая свою безразмерную котомку я побежал к зданию где и проживал Хрущёв с семьёй. Он был здесь, как я успел убедиться. Бежал не по подземным ходам. Да и те я так заделал, вернув всё обратно, что найти их будет очень сложно. Бежал по поверхности, накинув на себя плетение отвода глаз.

Подпрыгнув, я ухватился за лепнину у нужного окна третьего этажа и скользнул в открытую форточку. Сигнализация, конечно же, была, но на меня она не отреагировала. Квартира главы государства была шикарной, много импортных вещичек, да и обставлена со вкусом. Кто-то здесь хорошо так поработал, чтобы всё так было гармонично. Поправив на глазах амулет ночного зрения, я прошёл к спальне. Хрущёв лежал на кровати, выставив в потолок немаленький живот. Одеяло сползло и то блестело то ли от пота, то ли ещё от чего. Семейные трусы были чёрными, типичные боксёры. Жена Генсека лежала рядом. Вот она мне могла помешать, но я этот момент уже продумал.

Установив в спальне амулет «Тишины», теперь за её пределы не вырвется ни одного звука, я нацепил на ночнушку Хрущёвой, не знаю как её зовут, амулет «Парашюта» и, усыпив, банально столкнул с кровати. На пол она опустилась мягко, а дальше я с некоторым трудом, но затолкал её под кровать, прикрыв одеялом. Снял слепок с тела Хрущёвой, внедрил его в другой амулет, специально подготовленный для этого, актировал, и на кровати появилась спящая фигура иллюзии хозяйки спальни. Потом укрылся за креслом и, активировав амулет осязаемой иллюзии, вызвал в спальню управляемого манекена, посадив его в кресло.

Хрущёв проснулся от негромкого покашливания, дёрнувшись, даже немного засучив руками и ногами, его аура пошла всполохами испуга, тот сел на кровати и спросил:

–  Кто здесь?

В это время манекен зажёг спичку, что осветила его усатое лицо, и зажёг трубку, прикуривая. Всё это время Хрущёв в полном остолбенении смотрел на сидевшего в кресле Сталина. Тот был в своей повседневной одежде со Звездой Героя без других наград. По ауре Хрущёва всполохами ходили такие волны ужаса и паники, что до меня фоном докатилось. В этот момент луна, показавшаяся из-за облаков, осветила Сталина, который продолжал пыхать трубкой, отчего горевший табак слегка освещал его лицо. По комнате расплывался запах дорого табака. Причем, судя по новому запаху, встреча со Сталиным для хозяина спальни стала ну очень неожиданной, отчего у него похоже, расслабились некоторые мышцы, а я зажал нос, но играть не прекратил.

–  В-в-в-вы?
– стуча зубами, спросил Хрущёв.
– Но к-к-как же?

–  Зачем ты меня убил, Никитка?
– глухо спросил манекен, таким знакомым тембром.

Голос был скопирован точно, всё же я, посмотрел свой слепок памяти, а там были воспоминания просмотра документального фильма, где Сталин несколько раз выступал. Его голос, можно не сомневаться. Да и по ауре Хрущёва было видно, что тот верит своим глазам. Боится до ужаса, но верит.

–  Это шутка, меня решили разыграть?
– пытался он найти выход из этой ситуации, жалко улыбнувшись, и здесь же вытаращив глаза на иллюзию, закатил глаза и потерял сознание.

М-да, похоже, я переборщил, когда у Сталина выросли ангельские крылья, и слегка светясь, он махнул ими, взлетев к потолку. Похоже, хозяин спальни такого издевательства выдержать просто не мог. Испуганно выскочив из-за кресла, оставив манекен висеть под потолком, я, зажимая нос, подскочил к телу Хрущёва и амулетом «малого исцеления» снова запустил сердце, убрав следы инфаркта. Потом второй раз облучил сердечную систему, чтобы его так быстро не вырубало.

Вернувшись обратно, я вернул манекен на место в кресло, и немного пошумел, чтобы Хрущёв очухался. Тот очнулся и, держась за бок, снова сел, с ужасом глядя на Сталина, тот продолжал светиться, да и крылья никуда не делись, он не глядя протянул руку назад и попытался разбудить жену:

–  Нина, Нина, здесь Сталин. Ангее-е-ел, - последнее он проговорил чуть не плача.

Манекен его жены проснулся, сонно протирая лицо и удивлённо осмотрев комнату, вопросительно посмотрел на Хрущёва. К сожалению, эта модель не имела звукового сопровождения, не знал я, как звучит голос хозяйки, но думаю, и мимики хватит.

–  Вон он, в кресле сидит, на меня смотрит. Спрашивает, зачем я его убил.

Ещё раз демонстративно осмотрев комнату, не обращая внимание на сидевшего в кресле и продолжавшего курить Сталина, жена Хрущёва, покрутила пальцем у виска и, завернувшись в одеяло, снова легла, накрывшись с головой, а тот завыл на одной ноте покачиваясь из стороны в сторону. Посмотрев на ниточку слюны, что показался с краю губы, я заподозрил того вне хорошем. Выйдя из-за кресла, я подошёл к Хрущёву, который стал что-то бормотать и невпопад хихикать. Глянув ему в глаза, я сказал: