Пахло дымом и подгоревшим мясом. Женщины в стойбище жарили его. И делали они это по-своему. Кидали в костер длинные камни, а когда те раскалялись, клали на них нарезанные кусочки.

Когда я следил за чужаками, заметил, что старик Охур, расположившись неподалеку от женщин, наблюдал за мной. Вот у него я и решил расспросить о чужаках. Он полулежал на старой шкуре, протертой до дыр, наверное, давно использовал ее как подстилку, и прятался от солнца в тени растянутой на шестах шкуры лося. Чем ближе я подходил, тем сильнее становился запах от нее. Но старика он не смущал, как и с десяток детишек, кидающих камни в сложенный из палочек домик прямо за растяжкой.

– Много еды и спокойного сна, - традиционно приветствую старика.

– И тебе того же, Лоло. Не знал, что тебе нравится подглядывать за мужчинами - старик хихикает и тут же заходится кашлем.

Подколол он меня крепко, улыбаюсь. Пытаюсь придумать что-нибудь подходящее, не для оправдания, конечно.

– Есть у меня для тебя снадобье, поможет хорошо смеяться.

Охур смотрит уже серьезно.

– Давай.

– Принесу. Расскажи мне о чужаках.

Он потер слезящиеся от дыма глаза, посмотрел вдаль, словно воспоминания даются ему с трудом, сел, согнув спину, положил сухие ладони на тощие колени.

"А он ведь настоящий старик! Интересно сколько ему? Пятьдесят, шестьдесят?.." - промелькнула мысль.

– Слушай. Я давно не хожу с охотниками, а в тот день вода лилась сильно. Сижу в чуме, кости у огня грею. Слышу, охотники вернулись. Рано вернулись. Вышел встретить, и увидел чужаков. Они выгнали наших женщин из чумов и заняли их. Не всех, конечно, но многим пришлось дожидаться охотников у родичей. Когда они, наконец, вернулись, вождь чужаков поговорил с Тоххе. И с тех пор они кочуют с нами, живут в наших чумах и едят наше мясо.

– А где Яххе тогда был?

– Тут и был. Он смотрит, смотрит и ничего не говорит. Может, Тоххе что-нибудь и говорил? Я не знаю.

– А женщины, дети с чужаками были?

– Были. Много. Остались там, - Охур махнул, указывая на степь.
– Нашли что-то, остались собирать.

– Спасибо, сейчас снадобье принесу, - пообещал я старику и в раздумьях отправился к стойбищу "рыб".

"Странно, конечно, что "зубры" терпят самоуправство пришлых. Знать бы, о чем договорились Тоххе и их вождь?"

Навстречу выбежала Муська, за ней выводок уже подросших щенков. И все они прыгали вокруг меня, соревнуясь между собой за порцию ласки. Потрепав за холку Пальму, погладил серые спины волчат. Заметив под ногами палку, подобрал и отбросил в сторону. Щенки, повизгивая, и кусая друг друга, бросились за ней. "Тоххе увидит щенков, опять выпрашивать станет. Только почему-то волки долго у "зубров" не живут, а плащи из волчьих шкур почти все охотники носят..."

Тропа пошла под уклон. Из низины засквозило холодком и гнильцой болотной. Если бы не запах протухших рыбьих потрохов, то прохлада в такой жаркий день радовала бы. "Нужно серьезно поговорить с Тоем. Что-то разленились наши женщины..."

И мусорная яма имеется в метрах ста от стойбища, но почему именно рыбьи потроха наши женщины носить туда не хотят. Вначале оставляли, что бы бросать в верши, в качестве приманки, а потом и вовсе без повода.

Я пообещал старику барсучий жир. Сделанное по случаю снадобье, не раз помогало и мне, и соплеменникам справляться с недугами. Время от времени в ловушки "лосей" попадали и барсуки. Так, что несколько посудин с их жиром у меня пока имелись. Вспомнил, как не хотели соплеменники глотать его и мстительно ухмыльнулся: "Будешь знать, как смеяться над Лоло!" - хохотнул, представив Охура, пробующего на вкус мое снадобье.

***

Вечерело. Солнце медленно садилось за зубцами далекого леса, узкой полосой лежащего в бескрайних степных просторах. Среди спокойных серых облаков, растянувшихся цепью по еще голубому небу, расцветали румяные сполохи. Вскоре, облака потемнели, местами до черноты, а небо над ними стало красным.

Я, наблюдая за небесными метаморфозами, подумывал, что уже пора навестить Яххе, как увидел Алья. Парень спускался по тропе, точнее, перемещался в моем направлении. Он, то спокойно двигался, лениво переставляя ноги, без каких-нибудь для стороннего наблюдателя причин, вдруг, почему-то замирал на месте, потом падал на живот, поднимался и снова двигался, то отпрыгивая в сторону, то вращаясь вокруг себя, высоко подняв руки. Он не танцевал, его движения, резкие и непредсказуемые, меня встревожили, и я почувствовал легкое раздражение. Наконец, Аль-каракатица, так мне захотелось его обозвать, добрался к моему жилищу и, как ни в чем не бывало, сообщил:

– Яххе ждет тебя.

– Я готов. Сам уже собирался, но увидел тебя, - улыбаюсь, не в силах сдержаться, спрашиваю, - Ты всегда так ходишь?

– Иногда, когда хочу обмануть злых духов, - без смущения, отвечает Аль.

Мы вместе и не спеша пошли к стойбищу "зубров". "Рыбы" и их охотники уже вернулись с добычей. Сегодня не повезло кабанам. Три ободранные туши уже лежали на шкурах, и вокруг них суетился народ из обоих племен. Тошо и Лило увидев меня, подошли. Я остановился, подняв руку в приветствии.