Вот, может быть, и какой-нибудь нынешний младой нравственный литературный ущербник (а нынешние дни на них невероятно щедры!) — забуреет и в преддверии кончины затеет интригу по изданию «Проконтры».

А в этом романе присутствуют три наиглавных персонажа. И один из них — Ольга Евсеевна Соковнина. Ну, а в просвещеннейшем нашем обществе всяк встречный-поперечный знает, что Соковнина — это девичья фамилия боярыни Морозовой. Ага, той самой, что изображена на всесветски известной картине. И сани-розвальни с конвоем по бокам уносят боярыню к лютой кончине, а несломимая боярыня двуеперстием осеняет Русь. И не Русь покидает её, а она покидает Русь. Большая разница!

А пошедшая от этого корня Ольга Евсеевна Соковнина — она кто? ГЭБИСТКА! И аж на просторах двухтомника автор не выяснил, кто она больше, Ольга Евсеевна: красавица и многодетная мать, исполненная благородства — или великая ученая, играючи осиливающая умственно что угодно.

А почему же она, ярчайший зоопсихолог и этолог, то есть специалист по толкованию поведения животных, заарканена в ряды ГБ? А потому, что с самых первых дней создания ВЧК козлобородый рыцарь революции вовлекал в ряды ВЧК не только каннибалов, натуральных людоедов с сахалинской каторги, но и людей чрезвычайно загадочных. Как, например, Глеб Бокий. И вовсю на просторах империи, в голоде и несказанном лютовстве, проистекала гражданская война, и до тонкостных ли тут штучек с высшей нервной деятельностью — но многомудрый чекист товарищ Бокий скрупулезно вникал в труды дедушки Дурова, в исследования академиков Павлова и Бехтерева, в изыскания психоаналитика Бернарда Бернардовича Кажинского. И телекинез интересовал чекиста Бокия, и экстрасенсорика во множестве её проявлений, и передача мыслей на расстоянии…

И вот вам товарищ Сталин. Ведь неимоверные, многолетние, всегосударственные, титанические были употреблены усилия для уничтожения маршальского и прочего высшего командного состава РККА.

А что же семи пядей во лбу Ольга Евсеевна Соковнина? А вот, говорит она, обратим внимание на крысу. Совершенно мистическое, невообразимого интеллекта существо. И в противостоянии империализму, задействуй СССР как следует крысу — блистательных можно достичь результатов.

Ну, а дятлы? Это же потеха, что секретные лаборатории ГБ не обращают на дятлов никакого внимания, а ограничивается всё только скабрезным анекдотом с привязкой к личности Василия Ивановича Чапаева. Тогда как все разновидности дятла — сплошь убиквисты. То есть распространены по всему земному шару. Одни и те же обитают что в СССР, что в США. И в плане милитаризованности эти стремительные, сильные, бесстрашные и научаемые птицы — как раз то, что нам нужно. Вот — младенцев Ромула и Рема выкармливала кто? Волчица. А кто недреманно охранял младенцев? Дятлы! Поэтому — что там Сталин с постановом всей страны на уши. А мы возьмем дятлов, скорректируем их поведение — и шарах, в один день Америка лишится всего своего генералитета! И тут уж из этой обескровленной Америки хоть веревки вей.

Вот первую партию антиимпериалистических дятлов и отлавливают для Ольги Евсеевны в Воронежском заповеднике два прославленных егеря и птицелова: Аким Акимович и его племяш Семён, натуральные спасители московского Кремля. И деятельность этих двух сермяжных, простецких, из глубинки людей очень способствовала умственным потугам руководства коммунистической партии СССР.

Об этом и речь в маленьком отрывке из романа «Проконтра». И для граждан, обрушившихся после летних отпусков в пучины кризиса, автор, хотелось бы ему думать, припас несколько осветлительных, десертных минут. Плюс уверенность, что художественная литература в России пусть фрагментарно, подспудно — но всё же наличествует. Как военачаьник Боброк, спрятавший свой отряд за камнем до решающего момента.

* * *

…Да, большими мастерами ловли пернатых на клей были Семен и Аким Акимыч. И имели даже от Управления делами московского Кремля и Моссовета именное оружие и золотые часы.

Видел и горевал каждый москвич, как облюбован, облеплен Кремль галками и антисанитарным вороньём. Слышал каждый москвич, какие содомские гвалт и грай поднимают вороны на куполах и крышах Кремля. Много головотяпских и идиотских решений принимало руководство нашей страны, Но не совсем справедливо считать, что кормчие нашей страны — повально головотяпы и идиоты. Нет, многие из них почти что вменяемы, но мудрые решения не удавалось принять как раз из-за отвлекающего, осатаняющего, деморализующего крика ворон над Кремлем и в Кремле.

Меры для введения ворон в рамки принимались, и разные. Известно, кто первым делом приходит на помощь другу, влипшему в беду? Приходят друзья. И через всю планету откликнулся неразливанный наш друг: Остров Свободы, Куба. Не хуже американцев досаждали Кубе всё те же вороны. Ничего святого не было для аполитичных птиц, кляксами своего помета пятнающих завоевания революции. Но на то и щука в море, чтобы карась не дремал. Рыжие кубинские соколы ощутимо чехвостили ворон, сокращая их поголовье, и Остров Свободы отправил на выручку Кремлю чуть не сто грозных оздоровителей надкремлевского неба.

И не оправдались ожидания. Более того- грянул взрывной скандал.

Прежде всего — католическим истребителям ворон с Кубы не занравилась православная окрестность Кремля, и они рассредоточились произвольно по всей Москве. Затем произошел акт вероломнейшего предательства. Московские вороны, эти макиавеллистки, эти анастасы микояны неба, которых призваны были уничтожать кубинские соколы — вошли с этими рыжими крутоклювыми бандитами в прямой сговор Как уж там объяснялись между собой испаноязычные соколы и русское воронье, на каком птичьем эсперанто — неведомо. Но не дадут соврать наши Чухраи, Митты, братья Ибрагимбековы, Н.Михалковы и прочие кинобонзы «Мосфильма» о том, что произошло хотя бы на территории возлюбленной народом студии. На крыше главного корпуса, за ограждающими кирпичными столбиками, то и дело возникал хищный рыжий силуэт, и по бокам его. крыло к крылу, терлись всегда две вороны. И по гадостным и красноречивым, клюв к клюву, телодвижениям можно было предположить, какой на крыше идет разговор у разбойничьей троицы:

— Смекай, Ансельмо: вон та вышка с пристройками — это голубятня «Мосфильма». Коноплей там голубей кормят, сортовою твердой пшеницей. Диетические птички! Сейчас взгонят всю стаю — так ты не торопись их бить, пусть высоту наберут. Слышь, Ансельмо? Ты дождись, чтобы не пластом летели, а разновысотно, облаком. Ты тогда, пробивамши это облако, штук шесть полоснуть успеешь! Понял, Ансельмо?

— Ты, Клава, не учи ученого, поешь говна печёного, — отвечал уже вполне обкатанный в России Ансельмо.