– И что же?

– И я пришла к меняле Томасу, чтобы забрать гроссбух.

– Для них? Для этих людей?

Она покачала головой, и волосы ее заблестели в мерцании свечей. Однако веки были опущены, так что Кир не мог видеть ее глаз.

– Нет, только не для них.

Господи Иисусе, как же он желал ее когда-то! Желал ее тело, ее улыбку, ее душу! София была умной, дерзкой и бесстрашной. К тому же она обладала способностью к мелкому надувательству, то есть тем качеством, которым торговцы вообще-то обладать не должны, – но коль скоро торговец им обладал… О, эта способность делала его поистине непревзойденным в своем ремесле. Впрочем, София могла бы в чем угодно добиться успеха – не только в торговле и в жульничестве.

Однако теперь ее бесстрашие могло стоить ей жизни.

– Ты поступила неразумно, София. Тебе следует вернуться домой.

– У меня нет больше дома. Они сожгли его дотла.

– Дотла? Но как же…

– И я уже пыталась убежать и спрятаться, – перебила София. – Так что не надо советовать мне это. После того как папу повесили, я постоянно скрывалась. И все эти годы никто – ни мои клиенты, ни даже мой муж – ни одна живая душа не знала, что я – София Дарнли, дочь изменника.

– Муж? – Кир в изумлении уставился на собеседницу.

Она на мгновение замерла, потом утвердительно кивнула.

– Да, я была замужем.

– Была?

– Его звали Ричард. Он умер год назад, – ответила София.

Кир внимательно посмотрел на нее. Она, конечно же, солгала во всяком случае, не была до конца откровенна. Что-то было не так в ее глазах… К тому же, говоря про мужа, она смотрела куда-то в сторону.

– Но почему они пришли именно к тебе? По слухам, гроссбух остался на хранении у менялы Томаса. Как и все деньги твоего отца, накопленные за долгие годы.

София какое-то время молчала, потом вдруг заявила:

– У Томаса не было гроссбуха, пока я сама не отдала его ему.

Кир в растерянности заморгал.

– Ты… Что ты сделала?

– Все эти годы, прошедшие после ареста папы, я хранила гроссбух у себя – под замком в одном из сундуков. Я почти уже забыла о нем, – и вот однажды застала моего мужа перед гроссбухом… Он положил его на стол и таращился на него. По-видимому, он искал какие-то старые записи, поэтому и достал его из сундука, который я всегда держала запертым. Я тогда чуть не умерла от стыда и страха. «Что ты делаешь?!» – закричала я и выхватила у него гроссбух. – София тяжело вздохнула, потом продолжила: – Думаю, я его не на шутку напугала. Он так посмотрел на меня… – Она покачала головой. – Конечно, потом я ему все объяснила – и про моего отца, и про то, кто я такая на самом деле.

Киру почудилось, что кто-то нанес ему резкий удар в грудь.

– И что же сделал твой муж?

София едва заметно пожала плечами и отвернулась.

– Как обычно – очень мало. Спустя несколько месяцев Ричард отправился в путешествие, ставшее для него последним. Он погиб в пути: на него напали разбойники. И тогда я отнесла гроссбух меняле Томасу.

– Почему только тогда? Почему не раньше?

Она снова вздохнула.

– Ну… сама не знаю… – Видимо, сообразив, что такого ответа недостаточно, она добавила: – По правде говоря, у меня просто возникло чувство, что гроссбух… да и я сама… В общем, я решила, что так будет безопаснее.

– Почему же ты им не воспользовалась? – допытывался Кир. Подумать только, сколько шума во всем королевстве она могла бы произвести! И сколько денег на этом могла бы заработать!

– Как я могла им воспользоваться? Что я в одиночку сумела бы поделать против стольких могущественных людей? Я спряталась в безопасном месте, по крайней мере, мне так казалось… – Шумно выдохнув, Софи добавила: – Я была очень напугана.

– Что ж, ты поступила вполне разумно, – заметил Кир. – У тебя есть все основания опасаться за свою жизнь.

Она кивнула.

– Да, верно. Но отныне я собираюсь вести себя иначе. Нет смысла бояться всю оставшуюся жизнь.

Кир кивнул и тихо сказал:

– Да, конечно, нет смысла. Но почему же ты не уничтожила гроссбух, когда у тебя была такая возможность?

– Я хотела, однако… Думаю, в глубине души я надеялась, что рано или поздно он может послужить какой-то цели… и что у меня хватит смелости…

У Кира давно уже имелась вполне определенная цель. Но какую цель преследовала София?..

Взглянув на него, она вновь заговорила:

– Меняла Томас когда-то хранил у себя все деньги моего отца, добытые нечестным путем, и я подумала, что он должен разделить это бремя со мной. Однажды ночью я тайком пробралась в его контору и увидела там сундук моего отца – я его сразу узнала. Поэтому я оставила записку на крышке гроссбуха, прижала ее камнем и положила на самую середину письменного стола Томаса.

София вздохнула и грустно улыбнулась. После чего продолжила свой рассказ: