Шрифт:
— Не ты один всаживал деньги в ПРОН, — сказала Арлен.
— Я думал, здесь мы в безопасности, — пробормотал он, — вдали от них. Пусть себе рвут Всемирное Правительство… ведь все это происходило там. Нас не потревожат, только не здесь…
— Да все в порядке, — стала утешать его Арлен. — Они теперь убрались. Возможно они вернутся.
— Вернутся, — сказал Гаррисон. — Вернутся.
— Ты там проявил себя настоящим молодцом, — Арлен сжала его покрепче. — Ты готов был отдать им в обмен на меня свои художественные ценности.
— Я… — он остро взглянул на нее. Лицо ее светилось. Отведя взгляд, Гаррисон пробурчал: — На минуту потерял голову. Вот и все. Не сделал бы этого, если б…
— Ты это сделал, — возразила она. — Ты готов был позволить им завладеть самым дорогим своим имуществом, только бы спасти меня.
— Не впадай из-за этого в сентиментальность, — резко бросил он.
— Конечно. — Но она по-прежнему сияла.
— Перестань лыбиться!
Арлен рассмеялась.
— Ты ведь и наполовину не так плох, каким хотел бы считать себя, ты знаешь об этом?
— И наполовину не так умен к тому же, — проворчал Гаррисон. — Я был глупым дураком — хладнокровным, глупым, придурочным ослом. Одно дело смотреть сверху, как они убивают друг друга… но когда они прилетают сюда и врываются в твой же дом…
— Теперь мы будем готовы встретить их, — сказала Арлен. — Мы будем защищены.
Он устало покачал головой:
— Но ведь спрятаться то негде! Куда мы можем скрыться, где бы они не смогли нас найти? Спрятаться негде, совсем негде…
42
Полумиллионнолетний опыт в умении перехитрить зверей в горах и долах в жару и в холод, при свете и во тьме, дали нашим предкам такие свойства, какие по-прежнему нужны нам, если мы хотим убить бродящего сегодня по земле дракона, жениться на принцессе из наружного пространства, а потом жить долго и счастливо на заполненных оленями полянах мира, где все вечно молоды и прекрасны.
Это видение рая омрачает одно последнее сомнение. Охотники, убивавшие мамонтов и умевшие перехитрить зверей, были людьми молодыми, в расцвете лет. Немногие доживали до пятидесяти. Достигавшие этого древнего возраста проводили дни у стойбищного костра, в то время, как их сыновья и внуки приносили мясо. Их дело было учить юношей мудрости древних обычаев… Гибкости ума им не требовалось.
А их потомкам требовалось. Седобородым, сидящим ныне вокруг костров совета своих стран требуется нечто большее, чем древняя мудрость. Они должны отбрасывать образ мыслей своей молодости с такой же быстротой, с какой индеец-она скидывает накидку, падая на колени для стрельбы.
Неужели эти старики не могут заставить себя понять, что пропуск в новую жизнь у них в руках, стоит только попросить, но лишь в том случае, если они отбросят традиционную осторожность государственных деятелей… и разовьют у себя столь же смелый и гибкий ум, как у охотника, выслеживающего медведя?
Неужели они не могут сообразить, что альтернатива культурной перемены не увековечивание статус кво, а провал космического по масштабам эксперимента, конец великих предприятий человека?
Карлтон С. Кун. «История Человека», изд. «Альфред А. Кнопф», 1962 г.Дэвид вышел из центра управления и прошел по узким стальным мосткам, петлявшим меж бурлящих реторт размером с топливный бак и блестевшим от влаги сверкающих металлических труб.
«Снизить освещенность на всем рабочем участке до одной трети от нормы», — субвокализировал он в имплантированный коммуникатор. Световые панели померкли, превратив хрустальную страну чудес лабораторной аппаратуры в темный населенный призраками лес.
«Всякая радио- и телефонная связь из этого модуля запрещается», — приказал он компьютеру.
Слушая позвякивающий напевный ответ компьютера, Дэвид кивнул про себя, удостоверившись, что он может контролировать с помощью своей имплантированной рации все системы модуля.
Свет в гондоле все еще горел на полную яркость и со своего места среди теней на узком мостике Дэвид легко мог разглядеть через широкие окна внутренность гондолы.
Они там.
Лео, Эвелин, Хамуд и Бхаджат проникли в гондолу из люка шлюза, установленного на потолке. Когда они медленно спустились по лесенке на пол гондолы, Дэвид подумал: «Насколько озабочены получением лекарства для себя, что никого больше с собой не привезли. Вероятно, они даже не сообщили другим боевикам ПРОН, что они заражены. Пытаются избежать паники».
Четверо прибывших оглядывались в гондоле по сторонам. Хамуд явно в ярости, Эвелин — на вид бледная и измотанная. Лео хлопнулся в ближайшее кресло. Только у Бхаджат хватило ума выглянуть из окон на заполнявшую рабочий участок лаборатории путаницу трубок и чанов. Она выглядела слабой, замызганной. Но Дэвид увидел, что она заметила свой пистолет, лежащий рядом с пультом видеофона, и взяла его.
«Задраить шлюз, — проинструктировал Дэвид компьютер. — Послать сигнал Центру управления космическими судами. Вернуть челночную сферу».
Автоматически, всего с несколькими щелчками и вибрациями, на которые никто из остальных не обратил никакого внимание, модуль задраился и челночная сфера направилась обратно к главному цилиндру.
— Теперь выхода нет, — подумал Дэвид. — Для любого из нас.
— Где он? — услышал он крик Хамуда.
Шагнув в лужу света на мостике, Дэвид окликнул их:
— Я здесь.
Первой реакцией Хамуда было хряснуть по оконному стеклу пистолетом. Но способный выдержать взрыв пластиглас всего лишь откинул его сильно взмахнувшую руку обратно, чуть не вывихнув ему плечо.