– А, да, – отозвался я. – Я об этом слышал. Оргия ожидается жуткая.

– Я слышала, он чудесный! – воскликнула Шено. – Говорят, он будет не хуже того, что на Тринидаде.

– А поехали с нами, – предложил Йемон, – Скажи Лоттерману, что хочешь статью сделать.

– Вообще-то я бы не прочь, – сказал я. – А то Сан-Хуан меня совсем достал.

Йемон начал что-то говорить, но Шено его перебила.

– Сколько времени? – тревожно спросила она.

Я взглянул на часы.

– Скоро семь.

Она быстро встала.

– Мне надо идти – там в семь начинается. – Шено взяла сумочку и направилась к двери. – Вернусь через час, – крикнула она, – Не очень тут напивайтесь.

Я взглянул на Йемона.

– В большом соборе какая-то вроде как служба, – устало произнес он. – Один бог знает, что это такое, но ей непременно надо увидеть.

Я улыбнулся и покачал головой. Йемон кивнул.

– Ага, черт знает что. Будь я проклят, если знаю, что с ней делать.

– Что с ней делать? – переспросил я.

– Ну да. Я уже почти решил, что это место насквозь прогнило и пора отсюда убираться.

– Да, кстати, – сказал я. – Ты мне кое о чем напомнил. У Сандерсона есть для тебя работа – писать рекламные статьи. Его честность требует превратить в реальность то, что он про нас прошлой ночью наврал.

Йемон простонал.

– Блин, рекламные статьи. Как низко может пасть человек?

– Выясни это у Сандерсона, – посоветовал я. – Он хочет, чтобы ты с ним связался.

Он откинулся на спинку стула и уставился на стену, какое-то время ничего не отвечая.

– Его честность, – повторил он, словно препарируя это слово. – По-моему, у человека вроде Сандерсона честности не больше, чем у Иуды.

Я глотнул рома.

– Что заставляет тебя с этим типом общаться? – спросил Йемон. – Ты вечно туда ходишь – в нем есть что-то такое, чего я не вижу?

– Не знаю, – сказал я. – А что ты видишь?

– Да не так много, – ответил он. – Я знаю, что про него Сала говорит. А он говорит, что Сандерсон голубой – ну и, конечно, что он пустозвон, мерзавец и бог знает что еще. – Он помолчал. – Хотя Сала просто словами бросается: пустозвон, мерзавец, голубой – что с того? Мне любопытно, что ты, черт возьми, в этом типе видишь.

Теперь я понял вчерашнюю шпильку Салы за завтраком. И почувствовал, что все, сказанное мной теперь о Сандерсоне, будет иметь решающее значение – не для Сандерсона, а для меня. Ибо я знал, почему я с ним общаюсь, и большинство причин были довольно низменными: Сандерсон был внутри, а я снаружи, и он смотрелся чертовски славным каналом для массы нужных мне вещей. С другой стороны, в нем было что-то, что мне нравилось. Возможно, меня завораживала борьба Сандерсона с самим собой – как практичный делец постепенно вытеснял парнишку из Канзаса. Я вспомнил его рассказ про то, как Хел Сандерсон из Канзаса умер, когда его поезд прибыл в Нью-Йорк, а всякий человек, который подобное говорит, и пытается сделать это с гордостью, стоит того, чтобы его выслушали, – если, конечно, у тебя нет куда более лучшего способа проводить время.

Голос Йемона резко вывел меня из задумчивости.

– Ладно, – махнул он рукой. – Раз ты так над этим голову ломаешь, значит, тут что-то есть. Хотя я по-прежнему думаю, что он мразь.

– Слишком много думаешь, – заметил я.

– Приходится всю дорогу думать, – пробормотал Йемон. – Просто беда – порой я беру отпуск от размышлений. – Он кивнул. – Все точно так же, как и со всеми прочими отпусками – на две недели расслабляешься, а потом пятьдесят недель к этому готовишься.

– Что-то я не врубаюсь, – сказал я.

Он улыбнулся.

– Ты меня перебил. Мы говорили о Шено – и ты вдруг вытащил на свет Иуду.

– Ладно, – рявкнул я. – Так что насчет Шено? Уж не хочешь ли ты таким образом сказать, что думаешь мне ее оставить?

Йемон треснул кулаком по столу.

– Слушай, Кемп, лучше бы ты так не болтал. Я чертовски консервативен, когда речь идет об обмене девушками – а в особенности девушкой, которая мне нравится. – Он сказал это спокойно, и все же я почувствовал в его голосе нерв.

Я покачал головой.

– Ты мудак непоследовательный – это я в последнюю очередь ожидал от тебя услышать.

– Не очень ценю последовательность, – отозвался Йемон, снова обретая легкость. – Нет, я просто вслух все обдумывал – я так не слишком часто делаю.

– Знаю, – сказал я.

Йемон глотнул рома.

– Вчера я весь день думал, – признался он. – Я должен отсюда свалить – и я не знаю, что делать с Шено.

– А куда ты хочешь направиться? – спросил я.

Он пожал плечами.

– Не знаю. Может, дальше на острова, а может, в Европу.