Шрифт:
Весь план похищения был придуман Орлей в одну секунду. Надо было только выполнить его половчей.
И, подавив в себе через силу нараставшее с каждым мгновением волнение, Орля неслышно выбежал на середину двора.
Не обращая внимания на глухо зарычавших привязанных на цепь собак, кинувшихся к нему навстречу, он, приложив руку ко рту трубою, закричал громким, отчаянным голосом на весь двор и сад:
— Пожар! Горим! Горим! Спасайтесь!
И снова порхнул за дверь сарая. Оглушительным лаем и визгом покрыли собаки этот крик мальчика. Они рвались, беснуясь, со своих цепей, но Орле уже было не до них.
Из конюшни, встревоженный криком, выскочил кучер.
— Где пожар? Что горит? — растерянно кричал он и, сообразив, что надо делать, бегом бросился к дому.
Этого момента только и ждал Орля.
Стрелою кинулся он в конюшню, дрожащей рукой схватил за повод красавца коня, вывел его па двор, одним ловким прыжком очутился на его спине и, изо всей силы крикнув ему в уши: «Гип, гип, живо!» — хлестнул что было мочи лошадь по золотистым бокам выхваченной из-за пояса плеткой.
Молодое горячее животное сразу взяло с места карьером и понеслось стрелой по двору под оглушительный лай собак и отчаянные крики кучера, понявшего теперь, в чем дело.
Сделав высокий прыжок, лошадь перепрыгнула через изгородь, отделявшую двор усадьбы от дороги, и помчалась прямо по лесной дороге, унося Орлю, вцепившегося руками в ее гриву.
Глава VIII
Держи его! Лови! Держите разбойника! Барчукову лошадь украли! Карраул!.. — неслись за Орлей отчаянные крики.
Страшная суматоха, шум, крика, брань, угрозы — все это понеслось за ним вдогонку.
Скоро к этим звукам присоединились и другие: топот нескольких пар лошадиных копыт возвестил юного цыганенка о мчавшейся за ним погоне.
Он улучил минуту и оглянулся. За ним скакало трое мужчин. Их темные фигуры резко выделялись на сером фоне июньской ночи.
Орля снова выхватил кнут и изо всей силы ударил им коня.
Красавец копь теперь уже не бежал, а мчался… Словно летел по воздуху… Но, как ни странно это казалось Орле, лошади его преследователей не отставали от лихого скакуна. По крайней мере, расстояние между мальчиком и погоней все уменьшалось и уменьшалось с каждой минутой.
Вот уже передний из преследовавших Орлю всадников приблизился настолько, что мальчугану хорошо слышны и прерывистое дыхание его лошади, и резкие звуки ее копыт, и мужской голос, кричащий ему в спину:
— Эй, остановись! Тебе говорят, стой, парнишка! Ой, остановись, лучше будет! Все равно не уйти!
Но Орля, в ответ на эти крики, только теснее сжимал крутые бока лошади да судорожнее впивался цепкими пальцами в ее гриву.
Теперь он почти достиг леса. До опушки его оставалось каких-нибудь десять-двенадцать саженей.
Еще немного, и он вне опасности.
Но что это? Хриплое дыхание лошади и топот копыт слышны уже совсем близко, за его спиной… Слышны и угрозы передового всадника… Он почти нагоняет его… Почти нагнал…
С замиранием сердца пригибается Орля к шее коня. Гикает ему в ухо. Изо всей силы ударяет нагайкой, и… он в лесу…
Передний всадник кричит в бешенстве:
— Стой! Остановись! Все едино поймаю!
Но Орля торжествующе взвизгивает ему в ответ:
— Поймал! Как же! Держи карман шире! Он уже в лесу. Погоня отстала.
Вдруг сквозь деревья ближайшей чащи он видит всадника на малорослой вороной лошадке.
«Батюшки, да это Яшка! Длинный Яшка! Зачем он здесь?!» — проносится мысль быстрая в голове мальчика.
И, совершенно упустив из памяти то, что Яшка его первый враг, Орля кричит весело, желая поделиться с ним своей удачей:
— Яшка! Видишь! Удалось-таки! Увел-таки ко… Он не докончил, смолкнув на полуслове.
Длинный Яшка поднимает руку, взмахивает ею, и в тот же миг большой острый камень ударяет Орлю в голову, чуть повыше виска.
Отчаянный, полный ужаса и боли, крик прорезывает тишину леса, и, выпустив повод, Орля, как подкошенный, обливаясь кровью, без чувств падает на траву.
Почти одновременно с этим Длинный Яшка хватает украденного коня за повод и, стегнув свою лошадь, мчится в чащу, уводя за собою на поводу Орлину добычу.
В это время погоня въезжает в лес.
— Гляньте-ка, братцы, никак кто-то лежит!
Кучер Андрон первый замечает бесчувственного, окровавленного мальчика посреди лесной дороги; он слезает с лошади и наклоняется над ним.
Подъезжают и другие: конюх Иван и сторож Антипка.
— Да это тот самый, который лошадь украл! — неожиданно вскрикивает последний. — Куда ж это он отвел коня?
— Ври больше! Этот маленький, а тот, поди, конокрад большой был!
— Ну да, большой! Чуть от земли видно. Тоже скажешь. Ночь не темная — видно было, как скакал.