Шрифт:
– Мы не можем просто так сбежать. Куда мы денемся? Надо вернуться в наше время и предупредить Виртольда.
– Здравая мысль, – отозвался Руфио.
– Но тогда нам нужно заполучить амулеты для перемещения, а перед этим ключи от камеры. Что насчет ключей, хвостатый? Справишься?
– Пожалуй, – проворчал крыс. – Чего не сделаешь ради друзей. Заодно придется стащить амулеты.
– Действуй! Времени у нас нет!
– Тебе легко говорить!
– Легко?
– Тихо вы! Сюда кто-то вдет! – шикнула взломщица.
– Начинается… – простонал я.
Впору было на стенку лезть, честное слово! Я затрясся от ужаса, а крыс пискнул и нырнул под скамейку.
Гости не заставили себя долго ждать. Коридор заполнился топотом двух пар тяжелых ножищ, и моему взору предстали два хобгоблина. Я и пикнуть не успел, а они открыли камеру и сцапали меня за шкирку, нехорошо ухмыляясь. Один из них напялил мне на голову вонючий мешок, в котором когда-то держали лук.
Мое сопротивление сломили быстро и тычками в спину погнали в неизвестном направлении.
Все, дорогие соратники по борьбе, подумал я. Здесь мы расстаемся. Пусть земля мне будет…
Хобгоблин схватил меня за плечо и прорычал, чтобы я шел прямо. Я и шел – спотыкаясь.
Я слышал, как ругается вдалеке Шиола, предрекая громилам различные страшные муки. Да что толку?
43
В комнате, куда меня впихнули, было как в бане. Жарко. Только здесь воняло, словно на той жуткой помойке, и мой желудок чуть не выскочил через верхние дыхательные пути.
Я булькнул под своим мешком и попытался упасть и притвориться мертвым, но амбал не отпускал моего плеча.
Тут топилась печь, но не простая, как в домах, а больше походившая на ту, что встречается в кузницах. Некая догадка тут же посетила мой паникующий мозг.
– Привели, – сказал хобгоблин.
Что ж, с этим не поспоришь. Привели. А куда? Я старался отбросить наиболее мрачные прогнозы, но без особого успеха. Такое ощущение, что это место из тех, откуда редко кто возвращается. Такова уж его природа.
Меня подтолкнули вперед, повернули спиной и прижали к какой-то штуке, стоящей вертикально. Наручники снимать не стали, зато все туловище обмотали таким количеством прочной веревки, что ее хватило бы опоясать всю Каварону. При всем желании я не мог двинуть даже локтями, так, только слегка запястьями.
Зафиксированный таким образом, я слушал. Огонь потрескивал, пахло горячим металлом. Кто-то дышал, словно носорог, преодолевший стометровку.
Вот кто-то рыгнул, поднимаясь с кресла. Оно скрипнуло, потом послышались негромкие шаги. Сейчас меня определенно познакомят с какой-нибудь очередной гнусностью. Мало мне еще проблем. Почему всем так хочется довести маленького беззащитного сприггана до могилы?
– Вот мы снова вместе. Тут нам никто не помешает поговорить по душам, паршивый эльф.
Я сдержал вопль. Это была не новая гнусность, а вполне даже старая. Я знал ее имя и не испытывал ни малейшего желания о чем-либо с ней беседовать. Но что было делать? Сейчас я так же беззащитен, как кролик, случайно угодивший в лисью нору.
Невидимая рука сдернула с моей черепушки вонючий мешок, чтобы я мог в полной мере насладиться видом пыточной камеры. Тут было все, что надо. Горящий очаг, дыба, деревянные станки, сотни причудливых инструментов для промышленной добычи боли и в довесок сам хозяин всего этого царства кошмара – хобгоблин с большим грязным брюхом, голый по пояс. Заплечных дел мастер лоснился от пота и вздрагивал от предвкушения. Я понял, что основным источником жуткой вонищи был он. Косвенно это подтверждали и мухи, вьющиеся вокруг его сальных рельефов.
Передний план занимал сам барон Заморис. Неугомонный злодей, плетущий интриги против своих же тираноборцев. Щегольски, по его меркам, одетый в ядовито-желтое, он производил тошнотворное впечатление, а уж садистская ухмылка во всю харю не шла ни в какое сравнение с его прошлыми гримасами.
– Как видишь, я все-таки добрался до тебя, – сказал Заморис, – обстоятельства несколько изменились. Рад. Рад, что встретил в этом месте давнего друга.
– Что тебе нужно? – спросил я.
Губы еле двигаются, а голосовые связки вообще устроили бунт. Я пищал, словно цыпленок.
Заморису это понравилось. Он причмокнул от удовольствия.
– Не люблю проигрывать, спригган. Не люблю, когда мой враг не получает по заслугам. Не люблю ждать. Вряд ли ты окажешься настолько честным, чтобы принести мне мое ожерелье, как было оговорено в нашей последней беседе.
– Я не знаю ни про какое ожерелье… Странно, что я еще не упал в обморок. Я видел, что готовит для меня вонючий хобгоблин.
– Тебе не надоело трепаться об одном и том же? – удивился Заморис. – По-моему, мы расставили все точки над Или у тебя что-то с памятью? Эх, наверное, перемещения в прошлое как-то не так отразились на твоем разуме, эльф!