Ленты со своей добычей взлетели к потолку и начали кружиться в воздухе. Задушенные девочки кружились с ними и конвульсивно дёргались. Уродливая девочка обратила внимание: они дёргаются в такт музыке. Кружатся под потолком и как будто танцуют какой-то танец.

Вскоре показался музыкант. Он вышел, а точнее - вылетел из темноты, и оказалось, что это прекрасный принц. За его спиной были трепещущие радужные крылья, как у стрекозы, и он играл на скрипке веселую мелодию, под которую кружились и дёргались задушенные девочки.

Ленты с девочками одна за другой улетали в темноту и пропадали в ней, пока не исчезли все. Тогда принц прекратил игру и подлетел к дурнушке.

– Теперь твои подруги станут моими жёнами, - сказал он.
– Они мертвы, но не будут тлеть и сохранят свою красоту навсегда. Я буду любоваться на них и целовать их в мёртвые губы. У меня уже много прекрасных мёртвых жён, которых я целую в мёртвые губы, но, прости, тебя я не могу взять, ведь ты дурнушка.

И в голубых глазах принца отразилась печаль. Девочка зарыдала пуще прежнего.

– Вот всегда так!
– заговорила она.
– Другим достаётся самое лучшее, на них обращают внимание, а на меня никто и не взглянет! А вот и я могу стать красивой, если напудрюсь, подведу глаза и надену красивое платье!

Она спрыгнула с кровати и подбежала к шкафчику.

– У Даши есть косметичка, возьму её, ведь Даша уже умерла и косметичка ей ни к чему, - она стала глядеться в зеркальце и подводить себе брови и ресницы. Потом достала из шкафчика платье.
– А платье я возьму у Анджелы, мы с ней одного роста. Анджела ведь тоже умерла.

Она надела платье и прошлась по комнате.

– Видишь, какой красивой я могу быть.

Принц смотрел на неё своими прекрасными голубыми глазами.

– Пожалуй, сейчас ты красива, - сказал он.
– Так и быть, у меня есть ещё одна ленточка, я дарю её тебе.

Из темноты вылетела жёлтая лента, покружилась над девочкой и вдруг стремительно захлестнула её шею. Девочка не успела опомниться, как лента затянулась тугим узлом. Девочка захрипела, её узкое личико болезненно сморщилось.

Принц подлетел к ней и поцеловал её в дрожащие губы. И вдруг отступил в сторону.

– Ах, нет, - сказал он.
– Ты не подходишь мне. Даже сквозь помаду видно, что ты дурнушка.

Но девочка уже не слышала его. Она была мертва. Узел на её шее развязался, девочка упала на пол и осталась лежать неподвижно, а лента вспорхнула и унеслась в темноту.

Принц снова заиграл на скрипке. На этот раз его мелодия была печальной. Не обращая внимание на простёртый на пол труп, он медленно поднялся в воздух и полетел в ту сторону, где скрылись его ленты. Он исчез в темноте и комната погрузилась во мрак, но где-то вдали ещё целую минуту, затихая, печально звучала его скрипка.

Дети-полотенца

В одной квартире жили старик со старухой. Они делали полотенца из детей и после мытья вытирались ими.

Делали они их так. Старуха брала сумку, выходила на улицу и смотрела, не идёт ли одинокая девочка или мальчик. Кто-нибудь из детей обязательно должен возвращаться после школы или после игр в ближайшем парке. Старуха подходила к такому ребёнку, делала печальное лицо и говорила: "Помогите, пожалуйста, старому человеку донести сумочку до квартиры". Дети, как правило, соглашались помочь. А иногда старуха прибавляла к своей просьбе: "Поможешь - я дам тебе что-то вкусненькое", или: "Я обязательно скажу твой маме, я ведь её знаю". Дети брали сумку, поднимались на этаж, входили со старухой в квартиру и дверь за ними закрывалась.

Маленьких пленников раздевали догола и опускали в ванну с кипятком. В кипяток добавлялись толчёные крылья летучей мыши, крысиные хвостики, желе из червячков и другие приправы. От них тела детей размягчались и становились похожими на яичницу всмятку. Старик со старухой, сменяя друг друга, помешивали их палкой. Потом они сливали воду, брали размягшие тела и гладили их утюгом. Тела выпускали огромное количество пара, и кухня, на которой проходила глажка, была вся в пару. Детские тела разглаживали до тех пор, пока они не становились тонкими и плоскими. Потом их сушили, подвесив прищепками к верёвке. Во время просушки дети приходили в себя и начинали горько плакать и жаловаться. У них болело всё их плоское тело, и каждое шевеление причиняло им боль.

– Отпустите нас домой, - просили они.

– Да куда мы вас отпустим, - отвечали старик со старухой.
– Посмотрите на себя, - они подносили к ним зеркало.
– Вас теперь ни мама, ни папа не узнают.

Дети, и правда, были похожи на куски ткани, сохраняющие очертания человеческого тела. Глаза, рот и нос были словно нарисованные.

– Вы и ходить не можете, и говорите с трудом, поэтому оставайтесь у нас, а мы вас будем холить и лелеять, стирать, гладить, сворачивать аккуратно и в шкаф убирать. Будете вы, свёрнутые, лежать в шкафу, как в постельке.