Хелен немедленно обуяла паника. Она принялась торопливо выбираться из туннеля обратно в камеру. Выбравшись, она тут же ринулась — по-прежнему на четвереньках — к своим импровизированным “песочным часам”.

Пусто.

Теперь паника захлестнула её почти целиком. Хелен сделала таймер из старой ёмкости, найденной в углу камеры. По-видимому, это была банка из-под краски, хотя та была столь древней, что наверняка сказать было сложно. К счастью, сделана она была из какого-то пластика. Металл давно бы уже сожрала ржавчина.

Хелен пробила острым камнем её дно, и, как только похитители в очередной раз принесли ей еду, принялась экспериментировать, наполняя ёмкость сухой пылью, покрывавшей “пол” камеры. После третьего раза она осталась удовлетворена результатом: банка пустела задолго до того, как похитители появлялись с очередной порцией пищи. Но Хелен всегда предусмотрительно возвращалась из туннеля и начинала прятать следы, когда в ёмкости ещё оставалась пыль.

Пусто. Но как давно?Похитители вполне могли вот-вот войти в камеру.

На мгновение Хелен едва не прижалась ухом к двери в попытке услышать их. Но смысла в этом не было. Порыв был вызван чистой паникой, более ничем. Хелен заставила себя вспомнить, чему её учили.

Сперва дыхание. Мастер Тай всегда так говорил. Сперва дыхание.

Она сделала медленный, глубокий вдох, позволив воздуху наполнить ее сознание спокойствием, а легкие кислородом. Ещё раз. И ещё.

Взять себя в руки.Теперь, двигаясь быстро, но уверенно, Хелен принялась прятать следы своей работы. Сперва она прикрыла вход в тоннель панелью. Затем, как обычно, она придвинула к ней разнообразный мусор, обращая внимание на то, чтобы он был расположен также, как и раньше.

После этого она начала перемешивать свежевыбранную засыпку со старыми грязью и пылью, покрывавшими пол. Это было медленным делом, поскольку Хелен старалась быть аккуратной и по возможности не пачкаться. Похитители давали ей достаточно воды, чтобы умыть лицо и руки, но не более. Конечно, после нескольких дней, проведенных в камере — которая, по сути, была всего-то пещерой в руинах — она была грязнее, чем когда-либо в своей жизни. Но она не могла позволить, чтобы стало слишком заметно, что покрывающая её грязь гуще, чем можно было бы ожидать с учетом окружения.

В последнюю очередь она оделась. Прежде чем забираться в туннель, Хелен раздевалась до белья. Возможности постирать верхнюю одежду у нее не было. Если бы она не снимала её, принимаясь за рытьё, то одежда быстро стала бы совершенно грязной. Даже похитители Хелен, которые уделяли ей не больше внимания, чем лабораторной крысе, вскоре заметили бы это.

Закончила она как раз вовремя. За дверь раздались голоса. К тому моменту, как похитители принялись за процедуру отпирания двери, Хелен приняла положение, которого ни от нее требовали, принося пищу и воду. Сев на корточки в углу и смотря в стену. Покорная и послушная.

Она слышала, как открылась дверь и в камеру вошли похитители. Их было двое — женщина и мужчина, судя по звуку шагов.

Женщина что-то сказала на их языке. Хелен не понимала слов, но уловила эмоциональную окраску. Презрительная насмешка, сдобренная, на ее взгляд, изрядной похотью. Правда насчет последнего Хелен уверена не была. Она едва достигла того возраста, когда её тело начало меняться, а нравы Лиги в отношении вызывающего сексуального поведения были очень похожи на мантикорские. Но она полагала, что может распознать вожделение на слух.

Мужчина ответил со смехом, и насчет негоу Хелен сомнений вовсе не возникло. Видеть его лицо она не могла, но, казалось, сами слова истекали слюной.

Она слышала, как еду и воду поставили на пол возле тюфяка, который служил ей постелью. Мужчина снова что-то сказал и засмеялся. Женщина присоединилась к нему. Слушая это, Хелен подумала, что в жизни не слышала таких грубых и грязных звуков.

Но на этом все закончилось. Они не подошли к ней и не произвели одного из редких и очень беглых осмотров камеры.

Свиньи.Хелен скорчилась в позе полного подчинения. Мышка, сжавшаяся в присутствии кошек. Она сосредоточилась на дыхании.

Они вышли. Хелен, прежде чем пошевелиться, дождалась пока цепь не встала на место. Затем, шустро как мышка, она принялась по новой наполнять свои песочные часы.

Вода течет.

Когда Зилвицкий закончил, Кэти ощущала себя сбитой с толку как никогда в жизни. Ничтоиз сказанного им не имело смысла.