Я не хотела об этом говорить, и в то же время, если я могла кому-то излить душу, так только своей маме.

Я моргнула опухшими глазами и прошептала:

— Мы переспали.

Моя мать смотрела на меня молча бесчисленное количество секунд. Я ухватилась за свое полотенце и уставилась прямо на нее. Я не знала, что еще должно было быть сказано, поэтому держала рот на замке.

— Вы с Дарси? — спросила она.

Я закатила уставшие глаза.

— Нет, со снеговиком... конечно, с Дарси, мам.

Моя мама сглотнула, но ничего не сказала.

Это было не похоже на маму, потому что обычно она болтала без умолку.

— Скажи что-нибудь, — взмолилась я.

Моя мать посмотрела на меня и с серьезным лицом спросила:

— Он был хорош?

Что?

Б***ь что?

— МАМ!

Моя мама неожиданно рассмеялась:

— Что?

В самом деле?

— Ты можешь просто не спрашивать у меня что-то подобное? Разве ты не видишь, я расстроена... ситуацией

Моя мать нахмурилась.

— Извини, милая. Я просто хотела, чтобы ты улыбнулась.

— Скажи мне, что Дарси не придет на обед, и я улыбнусь, — заметила я.

Мама вздохнула, и этот вздох немедленно дал мне ответ.

— Я не буду обедать, если он придет, мама. Ни за что.

Я не хотела его видеть. Нет. Никогда больше.

— Нила, просто... скажи мне, что случилось.

Я сморщила лицо в отвращении, отчего мама захихикала.

— Мне не нужны грязные детали, просто скажи мне, что произошло до пошлостей.

Пошлостей?

Я тряхнула головой и подошла к своему шкафу.

— Ничего особенного не случилось, мам, — сказала я и взяла нижнее белье с пижамой.

— Положи пижаму обратно, ты оденешь на обед такой же комбинезон, как и у меня.

Я посмотрела на потолок и закрыла глаза.

Пожалуйста, помоги мне, Господи.

— Я не пойду на обед, — повторила я.

— Ты пойдешь, и не надо мне этих речей о том, что «ничего не случилось». Вы с Дарси ненавидите друг друга, что-то должно было произойти, чтобы случился секс.

Она сказала слово «секс». Будет ужасно разговаривать с моей мамой об этом, потому что она знала Дарси, и он был ей как сын.

— Я не знаю, мам... Мы просто разговорились, не спорили, вспомнили кучу всяких вещей. Мы извинились друг перед другом, и даже помирились. Поговорили даже о том, что, возможно, происходит между нами, потому что мы признались, что нравились друг другу.

Мама кивнула головой и сказала:

— Затем вы переспали... что звучит довольно здорово для меня, но ты выглядишь очень расстроенной, так в чем причина?

Она ничего не упускала из виду.

— Я услышала, как он говорил Шону и Джастину о том, что из-за выпитого вина мы совершили ошибку, переспав, — я посмотрела на свои голые ноги и нахмурилась. — Дело в том, что вино даже не повлияло на меня. Я была трезвой... я не думаю, что это была ошибка, но чувствую себя подавленной из-за того, что Дарси сожалеет… из-за меня.

Я развернулась, подняла глаза к потолку и сморгнула слезы, надвигающиеся на глаза.

— Это ерунда, — резко ответила я. — Я ненавидела его несколько дней назад... я не знаю, как довела себя до такого. Это звучит так отстойно.

Моя мама прочистила горло позади меня.

— Это прозвучит слащаво, но на самом деле между любовью и ненавистью тонкая грань.

Я зарычала.

— Я не люблю Дарси, мама.

Я знала, что не любила его, а если бы это было так, я бы чувствовала, что умираю без него.

Моя мама усмехнулась.

— Тонкая, тонкая грань между любовью и ненавистью.

О, она считала себя такой забавной.

— Ха. Ха. Ха, — безразлично сказала я.

Мама подарила мне грустную улыбку.

— Отношения, даже совершенно новые, — это не так просто, милая. Ты должна постоянно работать над ними, но если они не стоят риска разбить сердце, ты даже не должна давать им шанса.

Слова моей матери разбили мое уже разбитое сердце.

— Что ты имеешь в виду? — слезно спросила я.

Мама встала и подошла ко мне.

Она поцеловала меня в лоб и сказала:

— Я говорю, не отказывайся от Дарси так легко и так быстро. Ты не хочешь этого, иначе ты бы так сильно не плакала. С Рождеством, милая.