У подъемного моста Эдвига остановилась, а леди пошла дальше одна. Вот что значит утешение, подумала служанка, с завистью глядя на свою хозяйку. Да, именно это лорд и леди нашли друг в друге.

Бриан быстро подошел к взволнованной Элизе и заключил ее в объятия.

Путь из Уоллингфорда в Лондон сравнительно недалек, но в лесах Англии хозяйничали разбойники, так что радость встретившихся супругов легко можно понять. Путешествовать в то время безопасно было лишь с вооруженными отрядами. Торговцы покупали услуги наемников, однако небогатые дворяне, как Бриан Фитц, могли рассчитывать лишь на себя да на своих рыцарей-вассалов. В Лондон на Большой совет молодой барон отправился во всеоружии, в доспехах. На нем был шлем, защищавший голову, длинная, до колен, кольчуга из металлических колец, закрывавшая грудь и живот, железные перчатки. Трехгранный меч, металлический щит и обоюдоострый, с удлиненным концом кинжал. Подобное же снаряжение имели и сопровождавшие Бриана рыцари. И тем не менее банды постоянно устраивали засады в лесах. Молва об их нападениях страшила путников, до владельцев замков каждый месяц доходили слухи о гибели знатных дворян. Кроме того, щит и кольчуга были неплохой приманкой для грабителей, а заостренный с одной стороны меч, выкованный, чтобы рубить, стоил так же дорого, как добытый конь. Так что ездить при полном вооружении считалось далеко не безопасно: но без него – невозможно.

Бриан не мог отвести взгляда от повлажневших глаз супруги и ласково продолжал гладить ее по чуть вздрагивающим плечам. Разлука длилась всего пять дней, но для обоих она показалась длиною в целых пять недель.

– Вы выглядите усталым, милый… – Элиза, чуть отстранившись, с трогательной заботой всмотрелась в его лицо. – Да вы же в крови!

Облизнув палец, она осторожно стерла кровь с его подбородка.

Бриан усмехнулся.

– Пустяки, это только царапины. В обратный путь мчались галопом. Если бы ты видела, как мы гнали через Чилтернские холмы, то решила бы, что нас преследует сам дьявол.

– И вы с боевым кличем, конечно, атаковали бы его?

– Нет, моя леди, мы, подобно жалким трусам, только пришпорили бы своих коней!..

Они посмеялись. Бриан оглядел двор замка.

– Здесь все спокойно?

– Варан обнаружил несколько фальшивомонетчиков в городе. Они заперты в доме для стражи. Больше ничего не произошло. Вы видели графа Стефана при дворе?

– Да, и он послал тебе нежный привет. Знаешь, он гордится, что в Лондоне теперь живет больше десяти тысяч человек! Понятно, почему некоторые мои рыцари стремились поскорее убраться оттуда.

– Фу, там по-прежнему дурно пахнет? – сморщила носик Элиза. – Зловоние – мое единственное воспоминание об этом городе. Особенно плохо летом, в жару, просто нечем дышать.

Бриан кивнул.

– Что есть то есть. Воздух там стал еще хуже. Встречный ветер несет в лицо лондонскую вонь еще до первых домов. Ныне приказано выкопать огромные выгребные ямы вдоль берега реки. Худшего места трудно подыскать, да еще между двумя церквами. Не представляю, кому могло прийти в голову такое решение. А город уже расползся за собственные стены. Думаю, власти скоро запретят дальнейшее поселение. Да, немало изменилось в Лондоне со времени, когда я был там в последний раз. Думаю, только я один вспоминаю о нем как о рае.

– Меня это не удивляет, – едко сказала Элиза. – Вам, конечно же, предложили остановиться во дворце, и у вас был богатый выбор придворных дам. Даже странно, что вы все-таки вспомнили обо мне. Бриан недовольно поморщился и повелительным жестом заставил супругу замолчать.

– Ничего подобного. Король подготовил мне приятный сюрприз. Он ссудил меня деньгами и предложил во владение неплохой участок земли. На него стоило посмотреть. Элиза улыбнулась – она все-таки заставила мужа оправдываться.

– Вы сегодня просто засыпали меня комплиментами, мой повелитель, – иронически заметила она.

Бриан понял свою оплошность: он ведет себя недостаточно нежно. Нагнувшись, он ласково поцеловал супругу и увидел, как засияли ее глаза.

– Как странно, что, когда король отдал мне Уоллингфорд, я принял этот дар с опасением, – с усмешкой сказал он. – Я опасался, а вдруг его хозяйка – престарелая мегера? Я и не подозревал, что в замке обитает юная вдова, прекрасная саксонка с нежными, как у лани, глазами, давно забывшая дорогу к королевскому двору. Король Генрих славно подшутил надо мной, не предупредив, кто встретит меня в уоллингфордском замке!

– Нет, король не хотел над нами посмеяться, – тихо сказала Элиза. – Он проявил доброту к нам обоим. Он был вправе послать мне любого лорда для вторичного замужества, им мог оказаться кто угодно – хоть старик, хоть само чудовище. Почему бы и нет? Желающих прибрать к рукам мой замок хватало. Дорога в Уоллингфорд после смерти моего первого супруга не пустовала.

Бриан нахмурился. Он вспомнил лица знатных лордов, присутствовавших на Большом совете: разъевшихся, в шишках от карбункулов, багровых от винных паров, с обвисшими щеками и двойными подбородками. Среди них были и недавние претенденты на руку юной вдовы Элизы. В который раз за пять лет своей семейной жизни он подумал: а ведь им обоим повезло.

До встречи жизнь их складывалась по-разному. Элиза была высокородной саксонкой, далеким потомком Эгберта, объединившего семь англосаксонских королевств в одно – Англию и ставшего ее королем. Бриан же был бретонцем, да еще внебрачным ребенком. До первого замужества Элиза была придворной дамой, он же провел молодость в бесконечных странствиях. Бриан побывал в Нормандии и Англии, дважды путешествовал по Германии, посетил Италию, Фландрию, где едва не умер от простудной болезни.

Элиза впервые вышла замуж в четырнадцать лет и шесть лет спустя овдовела. Она ожидала, что король сразу же пошлет ей жениха, но тот сделал это лишь спустя три года. Такая разборчивость монарха была естественной. Уоллингфорд – стратегически важный пункт, вместе с Оксфордом и Редингом он охраняет западные подходы к Лондону. Многие бароны, алчущие новых земель, осаждали короля просьбами разрешить жениться на леди Элизе, но неизменно получали отказ. Не раз Генрих I признавался, что предназначал молодую вдовушку для своего седовласого фаворита, но Бриан в те годы и не думал о женитьбе. Когда же наконец он попросил короля отдать ему Уоллингфорд, Генрих был изрядно удивлен: «Зачем тебе вешать на шею вдову? Ты же вправе попросить себе любую крепость и без придатка. Правда, леди Элиза женщина прекрасная, но… но неужели ни одна юная красавица не пришлась тебе по сердцу?»