— Полпути уже пройдено — сказалъ Іоахимъ. — Паренекъ знаетъ свое дло.

Вдругъ изъ глубины послышались какіе-то возгласы. Никто не могъ разобрать, въ чемъ дло; нужно ли было удержать канатъ, такъ какъ онъ достигъ уже цли. Но нтъ, это было не то, слышно было только: ау, ау — и чувствовались сильные толчки на сигнальномъ канат. Стоящіе наверху ршили, что слдуетъ слегка подобрать канатъ, и Іоахимъ и его помощники сдлали это. Но вдругъ изъ бездны раздался рзкій, душу раздирающій крикъ, слышно было какъ лодка ударилась объ отвсную скалу. Весь островъ какъ бы вздрогнулъ. Вс поблднли, тали сдлались вдругъ совсмъ легкими. Вс разомъ заволновались, закричали, а Іоахимъ приказывалъ:- Спускай! Вслдъ за этимъ раздается его команда: — Поднимай! Но теперь всмъ стало ясно, что все это ни къ чему, — лодка пуста, Симонъ опрокинулъ ее и свалился со скалы въ море. Какъ разъ въ эту минуту на церковномъ остров раздался рождественскій колокольный звонъ. Но Фредерикка была всегда умна и предусмотрительна, она подошла къ Марселіусу и сказала:

— Да проститъ мн Господь мое прегршеніе, но такъ я рада, что не ты былъ въ лодк. Что же ты стоишь, однако? Разв ты не спустишься съ южной стороны къ морю и не отвяжешь лодку, чтобы хать его разыскивать?

И такъ какъ вс поняли, что она была права, то гурьбой бросились бжать съ острова къ морю. Только старый Іоахимъ, честный лодочникъ, отсталъ отъ другихъ.

«Не могу же я стоять тутъ цлую вчность и держать лодку!» думалъ Іоахимъ. «Или я долженъ буду поднять ее наверхъ, но для этого у меня не хватитъ силъ, или я спущу ее въ море!» Онъ взвсилъ все основательно и ршилъ отпустить канатъ. Тогда произошло нчто странное: онъ почувствовалъ, что канатъ опускался всего нсколько секундъ, а заімъ ослаблъ въ его рук. Значитъ, лодка достигла морской поверхности.

Сначала Іоахимъ не понялъ въ чемъ дло. Онъ поднялъ канатъ на цлую сажень вверхъ и отпустилъ его, и снова лодка достигла поверхности моря. Тогда старымъ Іоахимомъ овладла необычайная радость, и онъ оглядлся кругомъ, чтобы подлиться съ какимъ-нибудь наивнымъ существомъ своей радостью. Лодка была всего въ нсколькихъ саженяхъ отъ морской поверхности, слдовательно, Симонъ Рустъ не могъ погибнуть. Но теперь онъ могъ утонутъ.

— Торопитесь, ребята! — закричалъ Іоахимъ, направляя голосъ въ южную сторону. — Можетъ быть, онъ еще и невредимъ.

Въ то время, какъ Іоахимъ держалъ въ рукахъ ослабвшій канатъ, онъ почувствовалъ толчокъ; казалось, что тамъ, внизу кто-то схватилъ лодку. — «Это, вроятно, волны разбиваются о лодку», подумалъ Іоахимъ. И, онъ закричалъ внизъ:- «Ты живъ?»

Но Атлантическій океанъ глухо бушевалъ, и никакого отвта не послдовало. Довольно долгое время онъ держалъ веревку въ рукахъ. Онъ могъ бы прикрпить ее и спокойно ожидать дальнйшихъ событій, но, Іоахимъ ршилъ, что каждая минута дорога теперь, и неумстно думать о собственномъ отдых. Можетъ быть, тутъ, передъ его глазами, погибъ образованный человкъ, обладающій обширными знаніями.

Прошли долгіе, томительные четверть часа. по временамъ съ церковнаго острова доносился колокольный звонъ, и это были для него мгновенія, полныя таинственности и значенія. Наконецъ, онъ услыхалъ голоса, идущіе изъ глубины: то были спасательныя лодки. Въ лодк гребли его сыновья. Теперь онъ былъ увренъ, что дло пойдетъ на ладъ. Іоахимъ притаилъ дыханіе и сталъ прислушиваться.

— Вотъ онъ! — закричалъ Марселіусъ.

— Нашли вы его? — спрашиваетъ отецъ, стоя на верхушк скалы.

Вскор онъ почувствовалъ, что веревку отвязали отъ лодки. Онъ нагнулся надъ пропастью и крикнулъ:

— Живъ онъ?

— Конечно, живъ, — отвчаетъ Марселіусъ. — Тяни веревку наверхъ!

— Слава теб, Господи! — пробормоталъ Іоахимъ. Онъ вытащилъ веревку наверхъ, понюхалъ табачку и направился на южную часть острова, къ тому мсту, гд стояли лодки, чтобъ встртить народъ. По дорог честный лодочникъ не преминулъ предаться особымъ размышленіямъ о Симон и о предотвращенномъ несчастіи, угрожавшемъ его жизни. Ученымъ и глубокомысленнымъ втренникомъ былъ и остался Симонъ. Можетъ быть, онъ нарочно опрокинулъ лодку и бросился въ воду, когда увидалъ подъ собою глубину въ одну или дв сажени. «Какая дурацкая выходка!» подумалъ Іоахимъ.

У пристани онъ встртилъ стараго учителя съ дочерью и сказалъ:- Онъ спасенъ!

— Спасенъ? — воскликнула Фредерикка. — Ты шутишь?

— Онъ спасенъ.

Старый учитель сказалъ: — Слава теб, Господи! — онъ радовался отъ всего сердца.

Но Фредерикка сдлалась сразу молчаливой и задумчивой…

Лодки приблизились; въ одной изъ нихъ сидлъ Симонъ Рустъ и гребъ изо всхъ силъ; онъ былъ мокръ съ головы до ногъ и дрожалъ.

— Ты ушибся? — спросила Фредерикка. — И гд твоя шляпа?

— Мы не нашли ея, — сказалъ Марселіусъ.

— Ты могъ бы пока одолжить ему свою фуражку, — сказала Фредерикка; она безпокоилась за Симона.

— Онъ не хочетъ ея надвать, — отвтилъ Марселіусъ.

— Нтъ, извини меня, я не хочу ее брать, — сказалъ гордо Симонъ, хотя онъ дрожалъ отъ холода.

Старый учитель разспрашивалъ теперь своего коллегу и сослуживца о подробностяхъ катастрофы, и тотъ отвчалъ ему.

У Іоахима было такое впечатлніе, что разговоръ, который они вели между собою, носилъ характеръ чего-то заране обдуманнаго и неискренняго. Симонъ Рустъ разсказывалъ, что онъ научился плавать еще въ семинаріи, и только благодаря этому его удалось спасти сегодня. Но все-таки, пока онъ не увидалъ спасательной лодки, онъ испытывалъ муки тантала. Онъ хочетъ подробно разсказать, какъ произошло все это приключеніе для того, чтобъ никто не могъ построить на этотъ счетъ ложныхъ предположеній.