Лиана не забыла мое давнее замечание, что было бы странно, и организовала для трансатлантического перелета первый класс, который был не у каждого самолета и компании. Ну что тут скажешь, личная кабина в самолете это было интересно, но ничего больше. При прилете я куплю на имя гомункула-пилота личный самолет, на котором уже и буду путешествовать по миру, так будет быстрее и проще.

– Уважаемые пассажиры, пожалуйста пристегните ремни.
– раздался приятный женский голос из динамик.
– Мы входим в зону турбулентности.

Удивленно приподняв бровь, я выглянул в иллюминатор, где черные тучи сверкали редкими молниями и лился сильный дождь. Ну да, обычная турбулентность, эти вод тучи совсем не причем. До берегов США уже было недалеко, но мы всё же попали под какую-то бурю, то ли ураган, под самый конец своего полета. Что удовольствия мне не добавляло. Я люблю летать, но не в таких железных сардельках. После чувств собственного свободного полета, такие способы передвижения, ничего кроме грусти не приносят. Убого и неудобно на мой взгляд, но ничего не поделаешь, таковы ограничения моего перемещения по миру.

Посмотрев на свою спутницу, которая казалось всегда в работе, я задал новый интересующий меня вопрос, я хотел понять своих гомункулов полностью, осознать до конца, что они есть. Мой подход ранее к ним был узок, и не полным, нужно это исправлять.

– Что ты думаешь об этой грозе?
– спросил я у Лианы, которая за мгновение до моего вопроса, подняла на меня взгляд.

– Мешает.
– на секунду задумавшись, ответила она.

– Чем это?
– снова кинув взгляд за иллюминатор, спросил я.

– Есть тридцати пяти процентная вероятность, что из-за неё самолет может понести крушение, что задержит вас в пути, и заставит тратить дополнительные силы на передвижение.
– с самым строгим видом с каким только я её видел, ответила она.

– Такой большой риск потерпеть крушение?
– даже слегка удивился я.
– Самолеты же защищены от такого, насколько я знаю.

– Да, это так. Но по прибытию сюда, я внимательно изучила самолет с помощью сенсорики, чтобы обеспечить вашу безопасность и заметила, что самолет состоит из композитных материалов, а не из металлов. Медную сетку, которую использовали для металлизации, имеет худшие показатели защиты, в частности из-за коррозии, что время от времени происходит в обшивке, что приводит к ухудшению проводимости тока по корпусу, отчего удар молнии может спалить всё электронное оборудование на самолете.
– дала она развернутый ответ, от которого я мягко говоря удивился.

– Ты так много знаешь о самолетах?

– Конечно.
– показала она в голосе чуточку возмущения.
– Ведь я должна обеспечивать вашу безопасность и следить за тем, чтобы вам ничего не мешало в вашей цели. И безопасность летательных аппаратов это только часть этого.
– еще более строгим голосом ответила она, показательно поправив свои очки, форма которых мне к слову не нравилась, слишком уж по стариковски они выглядели на мой взгляд, оправа и линзы была неоправданно широка.

– Хм, ясно.
– задумчиво потерев подбородок ответил я, что ни день, так новые открытия, нужно почаще беседовать со своими гомункулами.
– А что ты еще проверяла?

– Гостиницы в которых вы жили, машины в которых вы ездили, проходящих мимо вас людей, небо на наличие опасности, следила за землей по которой вы идете и подземными коммуникациями над которыми вы идете.
– перечислила она мне список "наблюдений".

А я думал она псионику, а в частности сенсорику тренирует, обучается так сказать. А вот оно как на самом деле выходит, хотя конечно одно другому не мешает. Открывшаяся мне информация, повергла меня в короткий легкий культурный шок, во она дает, вот это я понимаю паранойя.

– Хм, и часто ли ты замечала... опасности?
– с некой даже опаской спросил я.

– Сто тридцать семь раз на вас хотело сесть летающее насекомое, которое было уничтожено. Пять раз на вас хотело залезть бегающее насекомое, которое было остановлено и уничтожено.
– невозмутимо начала перечислять она новую дикую статистику.
– Два раза над вами пролетала птица, которая хотела провести дефекацию в непосредственной близости от вас, птица была поймана и уничтожена. Двести девяносто семь раз люди с завистью думали о вас из-за моего служения вам, - тут я насторожился, неужели их тоже "того", - и были помечены как потенциальная опасность, но так как их устранение могло привести вам неудобство, решительных мер осуществлено не было. Я следила за их мыслями и эмоциями, воздействую легкими методами, сбивая их с мысли слабыми телепатическими атаками, отвлекая их телекинезом, а также...

– Довольно, я тебя понял.
– остановил я этот поток поразительных признаний.

Нужно внимательней следить за её мыслями, да и мыслями других гомункулов тоже, хотя это даже не сознательное, а подсознательное их действие, что мешало мне засечь такую противоестественную заботу обо мне. А постоянному использованию разных псионических манипуляций я не особо удивлялся и не обращал внимания, ведь я и сам её постоянно использую. Ведь только постоянно её используя, можно быстро и наиболее полно её развить. Чему я научил и других гомункулов, которые оказывается используют псионику не всегда ради сугубо тренировок.