Шрифт:
Факеншит! В Рябиновке я как-то мимо этого проскочил. Там оно как-то без меня сделалось. У Акима были бочки, был мастер, мы это потихоньку использовали. Там-то — вотчина уже построена. А тут…
Позвал Терентия. Он с этим мужичком буквально парой фраз перекинулись — им всё понятно! Типа:
— Сегодня причиндалы соберём. Выберешь что надобно. С утра — можешь бондарить до несхочу.
Не понял. Я тут из себя мало что волосья не рву… Чисто из-за отсутствия самих волос. А оно — вот! Кабы я не углядел, кабы не спросил…
Так дело не пойдёт. Нужен постоянный учёт приходящих людей. В том числе и по профессиональным навыкам. Иначе — не набегаюсь.
— Слышь, дядя. С полугорбуном или без, но мне надо бочек под рыбу. Много.
— Ну… липу давай.
Почему «липу»? Зачем ему подделка? Какая? Самодельное свидетельство о рождении? Фальшивая справка из психдиспансера?
— Тебе какую липу надобно?
— Ну… добрую. От 10 вершков. Из вершинок только худая клёпка получится. Полутарок делать буду.
Та-ак. Проморгался, засунул свою гордость «эксперта-воеводы по сложным системам» в… ну, где ей и положено пребывать. И стал расспрашивать мастера.
Для рыбы идут бочки двух типов: тара — липовая или сосновая с еловым днищем, или полутарок — вся липовая. Само производство просто: бондарь топором прилаживает одну клепку к другой, выстругивает их бондарным стругом — лезой и, сделав зауторником на обеих их оконечностях уторы, вкладывает края донников, после чего стягивает клепки обручами, наколачивая обручи небольшим молотком — натягой.
С утором прежде не сталкивался, а так-то всё понятно. Моя черепичка деревянная — и посложнее будет.
Обручи — деревянные. Не от дороговизны железа, а от свойств дерева — усадку даёт. Я с этим сталкивался, когда избы ставил. Там брёвна на вершок усыхают. Дощечки эти — клёпки — ведут себя аналогично. Но сверху надевают деревянный же обруч, который усыхает ещё сильнее. И стягивает бочку. Как делают деревянные «замки» на этих обручах — отдельная интересная история.
Дальше пошла лекция по теме: бочарный лес. Берут только колотый. Лучший, идущий на бочки под вино, пиво — дуб; сосна — под смолу, деготь; липа и осина — под сыпучие вещества; ольха — кадки для коровьего масла. Различают лес, идущий на бока посуды и на дно. Первый называют клёпкой, клёпчиной, купорной доской, второй — донником или полуйкой.
«И царицу в тот же час В бочку с сыном посадили, Засмолили, покатили И пустили в Окиян — Так велел-де царь Салтан».Конкретная марка и материал окиянского судна у Пушкина не указан. Полагаю, что сорокавёдерная сосновая. А вот бондарь у Салтана был косой:
«Понатужился немножко: 'Как бы здесь на двор окошко Нам проделать?' — молвил он, Вышиб дно и вышел вон».Сразу понятно: утор сделан неправильно. Правильный — изнутри не вышибешь, проще клепчину зубами прогрызть.
Днище должно держать в статике усилие в полтонны. С учётом динамики и кратного запаса прочности… «Князь Гвидон с детства рос с домкратом в голове…».
Видать, и «ручка» к тому домкрату получилась… пропорциональная:
«Князь не долго собирался, На царевне обвенчался; Стали жить да поживать, Да приплода поджидать».— По хорошему, под сорокавёдерную, к примеру, бочку, надо брать лес не тоньше 10 вершков, стволы пилить на отрубки. «Клячи» — называются, 2.5–3 локтя. «Клячу», топором и длинными, в 8 вершков, деревянными клиньями, раскалывают на две равные части — половинники. Половинник — пополам на два четверенника, а эти — каждый на два восьмиринника. Восьмиринники делят, срубив горбыль, на два гнетинника, толщиною в ширину клепки, из которых и выкалывают уже саму клепку.
Всё это рассказывается, естественно, долго, с кучей междометий, вздохами, кручением поленца, попавшего под руку, с упоминанием Царя Небесного, Пресвятой Девы, с сожалениями о ранах своих, с проклятиями супостатам, с историями из прежнего житья-бытья, со случаями с другими бондарями в родном селении…
— Так. Понял. Бондарить будешь? «Эта, ну» — не ответ. Парни, взяли дядю под белые ручки. Вытащить на полчище. Сделать ему нормальные костыли вместо этого безобразия. Я те тебе дам — «не»! Там — походишь-посмотришь. Выберешь место для своей мастерской. Прикинь — что тебе нужно. Шалаш ребята сразу поставят. Но тебе ж нужен и амбар, чтобы материал хранить, и котлы, чтобы бочки вываривать, и место для разделки брёвен. Терентий, выдай ему бересты — пусть нарисует и напишет — чего сколько. Как неграмотный?! Факеншит! Терентий — забота за тобой. И помощников-учеников ему присмотри. Николай, ты где? Потолкуй с муромскими — что бы нам ещё у Живчика выпросить. Или — выторговать в Муроме. Сам видишь — ничего нет.
Безногого бондаря убили в ту же ночь. Только и осталась от него та береста, которую Терентий с его слов нацарапал, выбранное место у Свияжского оврага да десяток слов в моей памяти.
Однако же и это немало — по его словам Терентий обустроил вчерне бондарный цех, подобрал инструмент, ребята натаскали с лесосек подходящих брёвнышек. Более всего — липы для полутарков. Как покойный и хотел.
Когда очередной новосёл из «брошенных» сказал:
— Эта… ну… а я ещё и бондарить могу.