Вот оно счастье! Я на рыбалке, я ловлю! Жаба в груди немого поутихла. Наступает черед «тяжелой артиллерии» — фидеров. Только на них можно вытащить «настоящую» рыбу!

Снаряжаешь фидера, раскладываешь подставки. Опять промер глубин в поисках ям и перекатов… Сюда прикормку, сюда — бойлы. Бойлы и прикормку этот лысый черт оставил. Он вообще какой-то странный. Не ковырял буковки на гладкой поверхности спиннинга. Не цокал языком разглядывая фирменные заброды, как это делали остальные. Да и сам спиннинг взял как-то привычно: ножка катушки — между средним и безымянным пальцем. Вынес вердикт — «В рыбаки!». И ушёл, кажется — утирая слёзы.

Пока месишь прикормку, краем глаза замечаешь движение поплавка. Вот он приподнялся, стал заваливаться на бок. Есть карась! Бросаешь прикормку, мчишься к удочке, которая сползает в воду, а потом, набирая скорость, несется по воде… В метрах двадцати от берега замирает и беспомощно начинает дрейфовать по течению. И что это было?

Приходится прыгать в воду и плыть спасать снасть. Под гогот и комментарии подельников. Спас. Отделался потерей поплавка, крючка и грузов… Ладно, продолжаешь снаряжать фидер. Наконец последний фидер заброшен, закреплен, леска заправлена в прорезь индикатора поклевки. Все. Ждем!

Народу вокруг собралось человек двадцать. Тоже ждут…. Вот первая поклевка. Робкий писк сигнализатора. Что ж так быстро? Не успел примоститься на коряге (кресло-то — тю-тю), писк превратился в бесконечный вой. Вовремя успеваешь подхватить фидер и понимаешь, что вот она — настоящая рыба. Иди сюда, бродяга! На твои попытки подтянуть добычу рыба не реагирует никак. То есть, спокойно ведет куда-то в сторону. Плывет по своим делам. И не очень понятно, кто кого тащит. Ясно. Вываживать такую махину можно и полчаса, и час. Ладно, терпение и опыт есть — вытащим. И в это время начинается истерика в рядах остальных фидеров. Сигналки пищат, подставки начинают крениться и уползать в реку. А ты замер с удилищем в руках и ни туда, ни сюда.

Тут толпа зевак с криками «Держи, уходит!» в восторге бросается спасать твою (ну почти твою) снарягу. Хватают за фидера, подставки, лески и пытаются все это тащить на берег. Вокруг треск ломаемых палок, смех, ор, кровь — кому-то леской руки порезало до кости, кого-то спутанная леска, перехватившая руку, тащит на глубину. Какие катушки? Какое вываживание? Вся толпа тащит спутанные снасти, а за ними рыбу подальше на берег. Точнее, снасти, или что там от них осталось, на берег, а рыбу поближе к берегу, где ее добивают кольями, ножами, а то и вовсе рубят топором…

И тут ты начинаешь понимать, что это — все что угодно, но только не рыбалка. Вода в реке стала бурой от крови. Голые люди вшестером, тоже все в крови, что-то подтаскивают к берегу. Это не рыба. Это РЫБА! Что-то осетровое, метра 3 с лишним длиной! Рядом на берегу тот самый суперсазан, пуда на три. Мелочевка. А что там к твоей снасти прицепилось? От подозрений делается как-то нехорошо…

На следующее утро на рыбалку идете вчетвером — по количеству уцелевших фидеров. Через седмицу подельники научились ловко орудовать катушками и фидерами, и у вас получается по пять, а то и восемь пудов рыбы на брата за день… Через месяц спина уже не так ломит — приспособилась к регулярной нагрузке, руки зажили от постоянных порезов леской, загрубели. На зорьке просыпаешься сам, а не от удара по ребрам…. Впереди еще сентябрь и чуток октября. Потом спиннингом хищника погоняем. До ледостава… А потом? Лед станет — будет зимняя рыбалка. Надо-бы кожушком каким разжиться… Да и валенки… Кстати, валенки здесь уже валяют? Не в смысле — где ни попадя, а вообще. Или опять татаро-монгол ждать? Ох-о-хо… Помолиться бы перед сном… Завтра опять на рыбалку…

Представили? Увы- увы… нет у меня хоть какого завалящего чудачка типа «рыболов упакованный». Только помечтать.

В воинском походе в каждой лодейке есть рыбацкие снасти. И рыбаки есть. И не по одному. Только не надо путать профессионалов с любителями. На нынешний, 12 века, довольно приличного размера городок Ярополч на Клязьме, где только одной конной дружины полусотня стоит, профессиональный рыбак — один. Хотя рыбу ловят многие горожане.

Нам повезло: при разграблении Янина нашлись рыбацкие сети. Ни одна нормальная хоругвь такой трофей домой тащить не будет — объёмно. Дома — такие же есть. А лодейки можно и более ценным загрузить. Но я-то, после «Указа о высылке со ссылкой»… Типа: «сильно плешивого заелдырить в места сугубо отдалённые…», постоянно прикидывал — что меня ждёт, как жить, что кушать… столь «далеко заелдыреному». Велел взять.

Были там некоторые… носами крутили. Как пришли на место — велел достать. Опять… носопырки демонстрируют:

— Воевода, и куда с ней лезть?

— А вон. Видишь у островов чайки кричат? Вон там и пройдитесь.

Взяли… «носокруты» сетку, влезли в лодки, добрались до чаек, выкинули сеть в реку да прошлись. И чуть пупки не надорвали. Вытягивая улов.

Мы успели ухватить чехонь. Эта селёдка — настоящая промысловая рыба. В смысле: на песчаных косах в реке идут танцы многотысячных стай. Уточняю: не сотня-другая-третья, а по-настоящему — под тонким верхним слоем воды валом валит, «живое серебро» сплошняком на сотни метров.

Вперемешку с чехонью плавятся мелкий жерех и крупный окунь. Ещё: чехонь — любимая пища сома. И сейчас сом выходит за ней из ям на перекаты.

И всё это — наше! Полные лодки живого серебра!

«Август — время золотое. Ловится рыба всякая, всеми возможными способами. Всё самое лучшее, что вы слышали о рыбалке в этих краях, можно смело отнести к августу. На долгую зиму хватит воспоминаний о золотистых сазанах, могучих сомах, серебристых жерехах…».

Одна беда — воспоминаниями сыт не будешь.