Бледное лицо Эйегона пошло красными пятнами, будто его ударили.

– Вы лжете.

– Разумеется, он лжет. – Тем не менее веселье покинуло лицо Вариса. Евнух поджал губы. – Что ж, лорд Коннингтон, давайте чисто умозрительно рассмотрим этот вопрос и предположим, что в ваших диких обвинениях есть зерно правды. Допустим, Эйегон – самозванец, и что с того? Мальчика с самого рождения готовили к тому, что он станет королем. По внешности, талантам и характеру он такой же Таргариен, как и сам Эйегон Завоеватель. Он изучал языки, историю, религию, обучался владению мечом, стратегии и тактике, и даже теперь сталкивается с трудным выбором, который приходится делать всякому, кто носит корону. Этот мальчик, несмотря на юношескую пылкость и страстную натуру, может стать великим человеком. Одним словом, он способен наилучшим образом послужить Семи Королевствам. Я повторяю свой вопрос, лорд Коннингтон. Что с того?

– Это ваше величайшее достижение, - еле слышно произнес Коннингтон. – Вы создали идеального короля, но лорды Вестероса отвергли бы его из-за недостаточно благородного происхождения. Вы решили подшутить над ними за то, что они так жадно рвутся к власти, в то время как зима и еще более страшное зло грозят уничтожить всех нас. Последний обман опытного лжеца, прежде чем он сбежит через заднюю дверь и исчезнет бесследно.

Варис с довольным видом улыбнулся.

– У вас несомненный дар красноречия, милорд. Возможно, вам стоило поступить не к Золотым Мечам, а к странствующим актерам. Давайте вспомним навязшие в зубах вирши, которые так милы Ланнистерам. Если когти есть у любого льва – что у алого, что у златого, то пламя есть у любого дракона – что у красного, что у черного.

– Вот вы и признались!

– Я ни в чем не признаюсь. Вы сами придумали эту небылицу, порожденную вашим больным воображением. – Варис пожал плечами и перевел взгляд на Эйегона. – Я полагаю, ваш приказ еще в силе, ваше величество?

– Сжечь меня заживо? – выпалил Коннингтон. – Он этот приказ имеет в виду?

В темно-синих глазах Эйегона плескалось страдание.

– Это единственный способ.

– Вот именно, - вставил Варис, будто речь шла о погоде. – Единственный. Я уже говорил вам – разве можно считать злодейством казнь одного изменника, бредящего о бастардах, шлюхах и лжи, если благодаря этому вы можете пробудить дракона и тем самым спасете целое королевство? Возможно, я покажусь вам жестоким, вашего величество, но у меня есть веская причина. Разве я стал бы прибегать к колдовству, которое всегда ненавидел, если бы цена бездействия не была столь высока? Только огонь может спасти королевство от ледяных чудовищ. И зачем бы нам было целых восемнадцать лет оберегать и воспитывать вас, если вы не законный наследник?

Эйегон, казалось, поколебался.

– Он сказал, что вы хотели сделать из меня идеального короля. Скоморошьего дракона. Одурачить весь Вестерос. Разве вам так важен законный наследник, лорд Варис? Я никогда вам не доверял, и если мне предстоит совершить по вашему наущению этот безумный поступок, я должен быть уверен. Если лорд Коннингтон неправ, объясните, почему.

– Что бы я ни сказал, это вас не убедит. – Варис вновь пожал плечами. – Только пламя скажет правду. Если вы сможете пробудить из мертвого камня живого дракона, тогда вы достигнете того, чего не смогли достичь самые прославленные из ваших предков. Сожгите его, - он указал на Коннингтона. – Серая хворь в его крови превратится из камня в огонь, то же самое произойдет и с драконом.

– Только с одним драконом?

Евнух снова загадочно улыбнулся.

– Только смертью можно заплатить за жизнь, ваше величество. Если вы хотите пробудить еще одно чудовище, вам придется убить еще одного человека.

– Нет! – Сжав кулаки, Эйегон повернулся к Арианне, словно ища ее поддержки, но дорнийская принцесса лишь в ужасе смотрела на него. Коннингтон не мог понять, поверила ли она его словам, что мальчик – самозванец, или она вместе с Варисом считает, что он сошел с ума. – Вы своими уловками вводите меня в смертный…

– Вам нужен престол или нет, милорд? – спросил Варис низким мрачным голосом, совсем не похожим на его обычное раболепное и жеманное щебетание. – Мне казалось, вы уже приняли решение.

Принц – нет, не принц, напомнил себе Коннингтон, - казалось, словно попал между двух огней. Наконец, сжав губы в тонкую белую линию, он утвердительно кивнул.

Тут же к Коннингтону подошли Золотые Мечи, словно все это время ожидавшие сигнала, подтащили его к ближайшей колонне и крепко привязали. Ну еще бы. Блэкфайры веками мечтали захватить трон, и я едва не разрушил их планы. Неудивительно, что они так верны Эйегону. Сколько из них знали правду, сколько правды они знали? Эйерис сжег бы меня заживо, если бы я не покинул Вестерос после битвы в Каменной Септе. Лорд Джон вспомнил историю о гибели Рикарда и Брандона Старков. Я не стану молить о пощаде. Я не стану кричать.

Арианна шевельнулась, словно собираясь, что-то сказать, но передумала. Один из сержантов зажег факел. Коннингтон бесстрастно наблюдал за ним. Они что, ждут, что я сломаюсь и откажусь от своих слов? «Мне следовало ожидать, что так случится», - мрачно подумал он. Скоро мы встретимся, мой серебряный принц. Молю, не гневайтесь на меня за мою слабость. За мою глупость.

Воин с факелом приблизился, медленно, неторопливо, словно палач, готовящий топор для удара. Без хвороста и масла мне долго придется умирать. Смерть от огня ужасна. Но Коннингтон не мог отвести взгляда от факела, завороженный красотой пламени. Никто не сможет сказать, что под конец я струсил. Пусть я сгорю. Пусть план Вариса провалится. Пусть…

И в этот миг принц Эйегон сломался.

– НЕТ! – Он стремглав сбежал с помоста, оттолкнув наемника с такой силой, что тот едва не упал. Факел выпал из его руки и погас. На бинтах, которыми была обвязана голова Эйегона, проступила свежая кровь. В лице принца не было ни кровинки, он выглядел словно надгробная статуя; казалось, он вот-вот потеряет сознание, но это его не остановило. Не обращая внимания ни на изувеченную почерневшую руку Коннингтона, ни на Вариса, юноша трясущимися пальцами развязал веревки, освободил своего названого отца и порывисто обнял его. – Нет! Нет! НЕТ!