– Вот дерьмо. То есть, пока Эйегон Таргариен не затолкает свой член нам в глотку, Вера не начнет шевелиться?

Старший Брат укоризненно взглянул на него, и Сандор подумал - еще хорошо, что септы, стоящие поблизости, не услышали.

– Извини, - проворчал он. – Ну ты понял, что я имел в виду.

– Рендилл Тарли и его армия – единственные защитники Королевской Гавани, потому что и Ланнистеры, и Тиреллы лишились своей мощи. Без него мы точно потерпим поражение. При таких обстоятельствах Его Воробейшество принял решение подождать.

Знаю я, как лорд Тарли защищает слабых.

– А что если он проиграет битву?

– Тогда мы все будем мертвы, и этот суд не будет иметь значения. – Старший Брат взял Сандора под руку. – Ты уже выглядишь как живой труп. Пойдем со мной. Внизу есть кельи, где можно переночевать.

Сандор хотел было возразить, но понял, что это бессмысленно, и позволил Старшему Брату отвести себя по извилистому лабиринту лестниц в подземелье септы. Через каждые несколько шагов горели факелы, но кругом все равно было темно. Сандор подумал о пташке – где она сейчас. Может, она уже спит, а кругом валит снег. Может, она дрожит от холода, голода и страха. Потом нужно будет поставить свечку Деве. За нее и за Алиенор. Пока он ехал из Дарри, они обе были в его мыслях.

– Вот, - негромко произнес Старший Брат и, сняв с пояса ключ, открыл дверь кельи. – Поживешь пока здесь. Думаю, я знаю, почему ты задержался, Сандор. Это значит, что тебе есть ради кого жить. Поэтому я велел Сынам Воина рассказать тебе о ней, если они тебя встретят. Я уже говорил это на Тихом острове, и сейчас скажу снова. Не делай этого. Поединок с сиром Робертом Сильным убьет тебя.

– Пес уже умер благодаря тебе. А я все еще здесь.

– Да, ты здесь. – Монах вздохнул. – Но есть еще кое-что, о чем ты не подумал.

– Что еще?

– Ты можешь сразиться с нечестивым призраком своего брата, Сандор. Ты один из самых упрямых людей из всех, кого я знаю, и один из самых порядочных, в своем роде. Но если ты собираешься защищать дело Веры, носить на груди семиконечную звезду и выйти на поединок за жизнь королевы, - то знай, что скромному нищенствующему брату не позволят стать чемпионом. Для тебя есть только один способ встретиться с сиром Робертом. Ты должен стать рыцарем.

========== Джорах ==========

Он почувствовал соленый запах моря, хвои, морозного воздуха и дыма, поднимающегося над крышей усадьбы. Он не мог понять, как такое возможно, но перед ним был вал, над которым реяли стяги с черным медведем Мормонтов, а со всех сторон его окружал сосновый лес. Джорах стоял у ворот, на которых была вырезана женщина с ребенком в одной руке и боевым топором в другой; он не видел этот барельеф уже много, много лет. Впереди, за воротами, начиналась тропа, ведущая вверх по холму к дому. Позади крутые ступени спускались к песчаному берегу, где он плавал в детстве. Невероятно, но он был дома.

«Это обман. Просто морок, который наслали красные жрецы», - подумал Джорах, но все равно слезы обожгли ему глаза. Больше всего на свете ему хотелось вдохнуть полной грудью напоенный солнцем холодный горный воздух, опуститься на колени и погрузить пальцы в сырую землю, но он понимал, что все еще находится в Асшае и что его долг – быть рядом с Дени. Джорах помнил ее слова: «Нет… прошу, отпусти меня… он убил его, прямо здесь, я видела… разве ты не…». Похоже, ее тоже пытаются запутать видениями и иллюзиями. Они хотят разделить нас. И им почти это удалось.

– Кхалиси! – крикнул он. – Кхалиси!

Ему показалось, что из дома донесся слабый ответный зов. Джорах пинком отворил ворота, перешагнул через кучу овечьего навоза, - если это и правда видение, то стоит похвалить красных жрецов за внимание к деталям, - и побежал вверх по холму. Дейенерис снова позвала его, - да, она точно в доме, - и Джорах, ни секунды не колеблясь, сорвал с двери засов и ворвался внутрь.

Он был так поражен видом, что застыл на месте. Дени была рядом, она звала его… но это был его дом. Под потолком висели факелы, вставленные в сцепленные вместе оленьи рога, из смотрящих на юг окон на деревянный пол струился теплый, словно топленое масло, солнечный свет, на скамьях разложены медвежьи шкуры, на стенах висят старинные гобелены, а вся мебель сделана из дерева, как и сам дом. Джорах поднял глаза на то место над дверью, где на крюках веками покоился Длинный Коготь, с незапамятных времен переходящий от отца к сыну. Мальчишкой Джорах часто смотрел на меч и мечтал о том, что однажды будет владеть им. Он оставил Длинный Коготь, сгорая от стыда, прежде чем уплыть за Узкое море вместе с Линессой, - но меч был здесь. Навершие, украшенное медвежьей головой, полуторный клинок… там, где меч выглядывал из ножен, сверкала валирийская сталь. Это так просто – протянуть руку и взять его.

– Джорах? – позвала Дени из глубины дома. – Мой милый медведь, где ты?

Джорах встряхнулся.

– Иду, кхалиси.

Он схватился за бедро, где должен был висеть меч, но вспомнил, что выбросил его в Яшмовое море, прежде чем прыгнуть в воду. «Это не мой дом», - снова напомнил он себе. Но видение было настолько достоверным, от овечьего навоза у ворот и до Длинного Когтя над дверью…

Джорах повернул за угол и замер, словно громом пораженный.

Дейенерис сидела на огромной заваленной шкурами кровати, той самой, на которой Джорах родился, и ее нагота была прикрыта лишь пеленой серебристых волос, переливающихся в солнечном свете. Завидев его, королева улыбнулась почти смущенно, подняла на него фиалковые глаза, но даже не попыталась прикрыться.