Действительно, за несколько дней, что прошло с момента столь чудесного перерождения Леса, произошло столько все, что... Голованко аж зажмурился от удовольствия. «Это и лагерь нам теперь оборонять, как высморкаться!
– сам для себя перечислял он.
– Это же надо было придумать — воду из под землицы направить в овраги, до корнями там в землице пошуровать! И вот на тебе! Болотце готово — ни пешему, ни конному, ни машине тем паче ходу нет... А с едой как было? Страх ведь! И это летом. А что было бы потом, как дожди пойдут и холода начнутся? Теперь с харчем проблем гораздо меньше... Да вон и гатью Андрейка помог, что ни в сказке сказать ни пером описать!».

Он еще раз втянулся и бросил сигарету Внезапно старшина почувствовал, что что-то не так. Вытянув голову, он увидел, как в сторону родника, где женщины обычно стирают, мчится маленький мальчишка. С большой копной выгоревших на солнце волос, босой, в одних портах он буквально летел, едва касаясь пятками травы.

– Маманя, маманя, побъют увсих!
– кричал он, раздирая легкие.
– Тама в городе. Увсих побъют! Бабка Степанида видела, да сказала всем передать... Маманя, маманя!

Бросив цыгарку, старшина уже бежал.

– … Да толком говори, толком, - тормошила одна молодуха мальчонку.

– Нимцы увсих собрали у старой цэрквы, - затараторил он, переводя глаза с одного взрослого на другого.
– Сказыв, что побъют увсих! Вона сколько!
– он растопырил пальцы на руках и что-то пытался ими изобразить.
– Тама и Алька, и Колька! Бабка Степанида сказыв... Беги! Я зараз, как побег, как побег!

Часом позже в командирском шалаше.

– Что думаешь капитан?
– Голованко недвусмысленно давал понять, то пора забыть о всех разногласиях и держаться друг друга.
– Что это?

Тяжело вздохнув, разведчик стянул себя фуражку.

– Да все понятно, Илюха, - пробормотал, вновь вздыхая, словно вытягивая тяжеленный воз.
– Наша по сути это вина! Помните, что в Березе было... Вот это и их ответ.

– Но как же так, - возмущению старшины не было предела.
– Но мы же считай никого и не убили! Двое часовых у входа! Все! Больше никого и пальцем не тронули! За двоих пятьдесят человек?!

– Не знаю, что да как, но через мальчонку передали, что немцев кто-то покрошил знатно... Получается, что мы убили двоих. Кто же тогда остальных положил? Вы здесь не одни, старшина? Может из крепости кто уйти смог?

Тот в ответ только махнул рукой.

– Куда там! Кого в крепости нашли, все здесь... Вон они! Знаешь капитан, бои здесь сильные были... Заставы до последнего стояли. Там в землю их и закапывали! Но этой земле немцы пленных- то почитай и не брали...

Несколько минут после этих слов они сидели молча и каждый думал о своем. Старшина с горечью вспоминал свой первый и последний бой, когда его застава, ведя бой, каждую минуту ждала подкрепления. Капитан думал о другом. Он никак не мог поверить в то, что кроме них здесь был еще кто-то. «Место здесь больно приметное, - размышлял он.
– Этих чудом еще не взяли... Ну не могут тут еще кто-то прятаться! Да, какой там прятаться?! Входит они почти танковый взвод разбили! Не уж-то окруженцы где-то здесь ходят?». Вдруг, его обожгла совсем другая мысль. «А если это кто-то из моего ведомства? Вторая группа?! Дублирующий состав, а может и основной... Тогда, получается это мы дублирующие. Точно, если смогли положить танковый взвод, то группа серьезно вооружена... Входит, мы шумим отвлекаем на себя внимание, а они спокойно собирают образцы и уходят на Большую землю».

– Все! Не могу так сидеть!
– не выдержал старшина и вскочил.
– Вы набедокурили, а кто-то там отдувайся!

– А, что нам делать? Сдаваться что-ли? Это война, старшина и мы солдаты этой войны!

– Понимаю, но все равно не могу!
– не сдавался тот.
– Не так я воспитан! Ты пока посиди тут, а я сейчас до одного места тут сбегаю... Хорошо?! А потом и поговорим, сдюжим что-нибудь сделать или нет. Вот и ладушки!

Старшина только исчез из шалаша, как капитан свистнул якута.

– Слушай, Абай, дело есть, - тихо проговорил капитан, глядя на меланхолично жующего разведчика.
– Старшина только что куда-то вышел. Нужно тихонько посмотреть, куда и зачем... Только так, чтобы никто и подумать даже не мог... Ясно?! Давай, давай, родимый, догоняй.

«Отлично, - размышлял капитан, оставаясь один в шалаше.
– От Абая не уйдешь... Пора, наконец-то, выяснить, что он от нас тут скрывает. А то развел, понимаешь, секретность! Оружие ему какие-то добровольцы приносят, еду — окрестные колхозники, гать лесовики делают... Что, он за идиота меня держит что-ли?».

Тем временем Абай, выйдя за пределы лагеря, привычно присел на корточки и начал вглядываться в едва примятую траву.

– Совсем не умеет ходить, - тихо бормотал он, осторожно трогая надломанный куст.
– Зачем тогда в лес ходишь, если такой?

Здесь все было просто и понятно. Вот здесь выступило немного влаги на глинистой земле, поэтому и остался четкий след от сапога. Дальше старшина наступил на толстый корень дуба, покрытый плотным покровом мха. Примял немного его...

– Тут он постоял — постоял и все, - задумчиво пробормотал якут, внимательно всматриваясь в землю.
– Нет ничего...