– Ладно, - прошептал он, делая шаг вперед и попадая на песчаную тропинку — бывшую когда-то руслом ручья.
– И где тут кормят?

– А ты, что с задания только?
– откуда-то сверху спросил его мелодичный голос.
– Все уж давно поужинали.

Вздрогнув, Андрей резко поднял голову и увидел девочку — подростка, сидевшую на верхней ступеньки деревянной лестницы. Связанная из толстых оглоблей с помощью берестяных лент, лестница упиралась основанием в песок, а верхушкой доставала до самой поверхности земли, где рос здоровенный дуб.

– А меня Танькой зовут, - задорным тоном сообщила девчонка, поправляя на голове венок из крупных ромашек.
– Чего молчишь? Какой-то ты странный.

«Я странный?
– усмехнулся про себя Андрей.
– Это я странный?! Боже мой...».

– Нормальный я, - улыбнулся он, опираясь на лестницу.
– А что это у тебя такое?
– кивнул он головой на знакомую ему деревянную статуэтку, которая девочка теребила в руках.
– Больно уж знакомая вещичка... Покажешь?
– он вытянул руку в ее сторону.

– Куды?
– недобро прорычал ему в спину до боли знакомый голос.
– Куды свои грабельки тянешь?
– давний знакомец — конвоир столкнул его с лестницы.
– Оторву! Тебе куды сказано было идти? А? Ходишь тут, вынюхиваешь..., - мужик странным образом переменился; из довольно добродушного или по крайней мере нейтрально относящегося к задержанным, он превратился в злобного пса, готового их всех покусать.
– Еще посмотреть надо, какой ты лейтенант. Можа не лейтенант ты никакой. А? Иди, иди, чего бельмами то зыркаешь?

Отвернувшись, лейтенант пошел в сторону поворота, где только что исчез его напарник по лагерю. «Чего это он взъелся? Ну попросил посмотреть деревяшку, и что?
– никак не мог понять он такую быструю перемену настроения.
– Вроде нормальный мужик...».

Следующие несколько часов у бывших пленных спрессовались словно это было не время, а обыкновенная охапка душистого лугового сена. Было много событий, много впечатлений, которые переполняли их обоих. Это и большой, населенный боле чем сотней человек, подземный то-ли село то-ли город; и непонятная и незнакомая им еда, которой кормили бывших пленных; странные взгляды, которые окружающие люди бросали на незнакомых им людей; наконец, продолжающее и давящее на них чувство слежки (и лейтенант и красноармеец все это время чувствовали, что кто-то наблюдает за каждым их шагом, движением).

– Ну и что красны молодцы, поговорим?
– внутри уютной, освещаемой самодельной лампой, комнаты — норы бывших пленных встретил высокий, подтянутый командир в форме майора НКВД.
– Присаживайтесь, вот сюда..., - еще не отошедшие от свалившихся на них впечатлений, и лейтенант и его напарник по побегу совсем затихли от встретившего их человека.
– Знаю, знаю, - проговорил он, закуривая папиросу.
– Несладко вам пришлось. Бой, плен, потом лагерь, побег... Но поговорить надо, понимаешь лейтенант?

Они не были предателями и немецкими разведчиками. Оба попали в плен в результате ранения в бессознательном состоянии и не могли оказать даже гипотетическое сопротивление. У них не было в душе гнили. Скорее наоборот, это были люди совершенно особой закалки, которая так отличала тех, кто прошел в первых рядах горнило Гражданской войны, активно участвовал во всесоюзных стройках и, наконец, выжил в мясорубке боев 41-го года. Но они прекрасно понимали, что были в плену и это сильно на них давило...

– Меня зовут Смирнов Игорь Владимирович и, как вы скорее всего догадались, являюсь особистом этого партизанского отряда, - заговорил он, внимательно рассматривая обоих пришельцев.
– Скажу сразу, никто не считает вам предателями! Никто!
– Андрей с напряжением выдохнул из легких воздух и автоматически расправил плечи.
– Хм... Сам знаю, как не сладко там..., - сидевший красноармеец заинтересованно сверкнул глазами из полумрака.
– Хочу предложить вам кое-что.

Не дав ему договорить, лейтенант вскочил с грубоватой лавки и воскликнул:

– Чего там говорить, дайте нам оружие! У меня к немчуре свой счет!

– Да, товарищ майор государственной безопасности, мы готовы, - поддержал его красноармеец, тоже вытянувшись в струнку.
– Мы искупим кровью...

– Родине нужна не ваша кровь, а кровь убитых вами врагов, - усмехнувшись, проговорил майор.
– Запомните это, обязательно запомните! От вас требуется другое... А теперь, давайте к делу... Вам придется снова попасть в плен!

Предложение майора для бывших пленных попахивало, мягко говоря, сумасшествием. О чем ему незамедлительно и сообщили.