— Приятного шоу, милая.

Она грустная. Опускает вниз свои красивые глаза, переливающиеся яркими цветами, в обрамлении длинных белых ресниц. На пухлых губках появляется немного крови от укуса.

«Больной собственик», — проносится в голове.

— Добро пожаловать на тот свет! — разводит руками он. — Вы все умерли.

Прямо в лоб.

Так вот. День сурка кончается, когда в спину ударяет нечто неожиданное. Как, например, авария. Пару секунд назад ты смотришь на парня, что поглаживает рамки своих картин. А теперь ты… Ты дохлый. Твое тело лежит в смятом автобусе, истекает кровью. После то, что от тебя осталось, отвезут в морг, разденут...

Ежусь, представляя, что мое страшное обнаженное тело кто-то увидит.

— Но не переживайте. У меня, Смерти, есть предложение для вас, — говорит мужчина. — Я очень люблю свою супругу, — он нежно целует руку девушки, — поэтому я заберу в свою коллекцию только одного из вас. Остальные четверо останутся в коллекции моей супруги — Жизни.

Недоумеваем, но слушаем правила его игры. Харон перебирает красивыми пальцами листы в книге.

— Все, что вам нужно, — продолжает мужчина, — удивить нас своей историей. Если вы докажете, что достойны жизни, то я вас отпущу. А самый слабый... уйдет со мной.

— То есть, — вмешивается белобрысый парень, тот, что с картинами, — чем история интереснее, тем больше шансов на победу?

— Не только. Вы же талантливейшие люди! Удивите меня историей своей жизни и талантом, тогда отпущу. А если ты, — в один миг Смерть нависает над ним, — ничтожен и жалок, что ничего не сможешь принести в мир живых, то… — делает паузу, клацая зубами, — добро пожаловать в мой мир! Насекомое.

Смерть медленно идет к своему креслу, запустив руки в карманы:

— Евгений, приготовь для них места в конце комнаты. Пусть смотрят друг на друга и демонстрируют себя по очереди.

Меня передергивает, когда называют это имя. На миг наши глаза встречаются, но мы тут же отводим их в сторону. Харон подходит ко всем нам, предлагая пройти за ним в конец комнаты, где стоят пять стульев.

— Нет. Ты остаешься, — он преграждает мне путь.

— Что? — изумляюсь, смотря на него. Он намного выше меня. Хорошо сложен. Красив и... И, собственно, его зовут так же, как и меня.

После этих мыслей Евгений улыбается.

Отшагиваю назад. Туда, где не так светло. Люди обычно боятся темноты. Да, мне приходилось много чего бояться, но не темноты. В ней я чувствую себя комфортно. Чем больше живу, тем больше убеждаюсь, что мне нужна темная нора, где будет место для сна и еды. Очень темная, куда не будет попадать свет, а если и будет попадать, то так, чтобы моего лица не было видно. И тела тоже.

Так мне было бы приятно стоять в этой темноте, если бы не приходилось наблюдать за ужасом на лицах ребят. Кто-то из них плачет. Но у нас нет выбора. Все происходит слишком быстро, что не могу вообще сориентироваться, что мне надо делать. И не сон ли все это?

Темнота поглощает меня. Создаю для себя воображаемую нору, где очень тепло и уютно.

— Прячешься ото всех, словно...

Глава первая

Крот

— А? — меня пугает бархатистый голос Евгения. От испуга подаюсь вперед, попадая на свет. Жмурюсь от неприятного освещения, съеживаюсь, опускаю левую руку вниз, придерживаю ею запястье правой. Идеальная поза для того, чтобы показать, что ты не настроен на беседу и замкнут в себе.

Евгений становится к книге, выйдя из темноты. Он спокойно произносит:

— Как тебя зовут?

А у меня от этого голоса кружится голова, кожа покрывается мурашками, ноги немного трясутся, переминаюсь с места на место:

— Евгения. Евгения Штейнберг.

Он улыбается:

— Какая красивая фамилия! Какая величественная и громкая!

Одним словом, моя фамилия — моя полнейшая противоположность.

Человека можно описать разными эпитетами. Можно использовать такие, как «красивый», «утонченный», «сияющий». Но во мне, к сожалению, нет ничего такого. Эти слова напоминают мне красивое платье, но только вот по размеру оно слишком маленькое, настолько маленькое, что на тело не налезает.