На заднем дворе здания, где проходит праздник, есть вишневый сад. Сейчас деревья покрыты белыми цветками, от малейшего дуновения лепестки роем опадают на землю. Издали может показаться, что здесь выпал снег. Аромат пьянит, заставляя вспомнить о кисло-сладком вкусе спелых ягод. Погода довольно прохладная, однако меня это не тревожит. Сколько уже мое тело не ощущало тепла, холода или чего-то подобного…

— Почему он?

На ее лице по-прежнему не было ни единой эмоции, хотя в уголках глаз блестели слезы.

— Отличное выступление, — протягиваю ей черную розу, но Крот отшатывается от цветка, словно от открытого пламени. Приходится пояснить ей, что к чему. — Черные розы дарят на похороны или в честь того, что тобой восхищаются.

Она внезапно прижимает меня к себе. Сперва поразившись такой реакции, понимаю, почему она так сделала. В сад выходят люди, и мало ли, что они могут услышать. Прижимаюсь к Кроту щекой и чувствую, как она старается не отпрянуть от меня.

— Почему. Именно. Он? — она шепотом чеканит каждое слово.

— Потому что, — шепчу в ответ, — мы с самого начала знали, кого заберет себе Смерть. Ему нужно пополнять свою коллекцию. Признаюсь, из молодых в его коллекции никто не танцует так грациозно, как Колибри, и никто не поет так проникновенно, как Птич. Но из всей компании ему понравился именно Жук.

Крот наконец-то всхлипывает.

— Встретимся, когда ты меня забудешь.

Касаюсь губами ее щеки, она же отталкивает меня и стирает слезы тыльной стороной ладони. Поднимается ветер, закружив в воздухе тысячи белых лепестков.

— Хочешь увидеть, что ждет тебя, если ты не наложишь на себя руки?

Крот молчит, скрестив руки на груди, и отрицательно качает головой. Но у нее должен быть хоть какой-то стимул жить, иначе… Иначе мне придется навсегда потерять ее. Указываю ей вдаль, туда, где ветер небольшим ураганом закружил лепестки вишни. Она все же устремляет взгляд туда и ахает. Черные волосы, зеленые глаза. И это все, что роднит меня с ее будущим. В остальном мы совершенно разные. Хотя бы потому, что мне никогда не понять, почему желто-голубой кролик-оригами, протянутый Кроту, кажется ей признанием в любви.

Оставляю ее наедине с видением и ухожу прочь.

— Подожди! — кричит она. — Ответь мне на один вопрос!

Ожидаю вопроса о чем угодно: от того, когда наступит показанное мной будущее, до того, получит ли кто-нибудь из родных Крота Нобелевскую премию. Но Крот ошарашивает меня.

— Кто умер самым первым?

Страшно, когда Смерть выбирает тебя к себе в помощники. Страшно, когда тебе на восьмисотлетие дарят гениального скрипача современности, чтобы ты не сошел с ума от скуки. Страшно показывать человеку будущее, в котором с тобой связан только цвет глаз и цвет волос.

— Я.