Монти вытаскивает Джорджа из камеры.

Вильямс (Джо). Если бы я знал, что у вас сейчас медовый месяц, я бы поместил вас в разные камеры… Вперед!

Кабинет старшины.

Старшина и Гаррис продолжают разговор. Гаррис. Обрати внимание, Берт. Больше всего от Вильямса достается не тому, кому надо, а этому слюнтяю — Стивенсу.

Старшина. Его сюда за этим и прислали.

Гаррис. Да, но некоторые здесь, когда не могут справиться с сильными, отыгрываются на слабых…

Старшина. Гаррис, я не люблю, когда мои подчиненные жалуются друг на друга.

Гаррис. Берт, если Вильямс загоняет Стивенса, то влетит тебе, а не ему.

Старшина (встает). Опять ты меня поучаешь. Если я еще раз услышу от тебя хоть какую-нибудь жалобу, я пошлю тебя в наряд, Гаррис!

Гаррис. А не могли бы вы, сэр, предоставить право врачу решить, может ли Стивенс по состоянию здоровья нести наказание?

Старшина. Я здесь решаю все вопросы. Я. Я сам могу определить, болен он или здоров. А сейчас вы свободны!

Гаррис сначала стоит в нерешительности, затем быстро поворачивается и выходит.

Тюремная душевая.

Джеко, Мак, Джо и Монти смотрят вверх — ждут, когда польется вода. В стороне — Стивенс. Он с трудом держится на ногах.

Мак протягивает руку к крану.

Джо. Не трогай!

Мак (испуганно). Почему?

Джо. Там газ!

Джеко и Монти смеются.

Наконец появляется вода. Все начинают намыливаться.

Тюремная камера.

На койке сидит старшина. Входит врач.

Врач. Я слышал, будто что-то неладно со Стивенсом?

Старшина (встает). Ничего особенного, сэр.

Врач. Так мне сказал сержант Гаррис.

Старшина. Гаррису, наверное, приснилось… Если бы Стивенс был болен, он был бы в камере, не так ли?

Врач (нерешительно). Да, конечно… Но раз я уже пришел, я бы хотел осмотреть его.

Старшина (резко). Вы думаете, что я без вас не знаю, что надо делать? Думаете, я не понимаю, что здесь происходит?

Врач. Я не сказал…

Старшина. Мне известно, что делает сержант Вильямс.

Врач. Сержант Гаррис сказал мне…

Старшина. Опять Гаррис… Пока еще здесь я начальник!

Врач. Я хочу осмотреть Стивенса.

Старшина (смотрит в глаза врачу). Вы уже осматривали его. Вы признали его здоровым. Годным к несению службы. Надеюсь, вы не забыли ото?

Врач (после молчания). Да… он был здоров, когда я осматривал его.

Старшина. В таком случае, сэр, он здоров и сейчас. Ведь это было всего лишь три дня назад!

Врач. Но холм, старшина… Ведь если какой-нибудь сержант переусердствует…

Старшина. Что такое холм, сэр, для меня… вас… и для любого здорового человека!

Врач. Да… Так, значит… Как вы говорите, если бы он был серьезно болен, он был бы здесь, так?

Старшина. Несомненно, сэр, он находился бы сейчас здесь для отправки в госпиталь.

Врач (пытаясь перевести разговор на другую тему, вытирает платком пот с лица). Ну, да, конечно… Боже, какая жара! Здесь как в печке.

Старшина и врач выходят из камеры, идут по коридору.

Врач. Интересно, старшина, почему у вас до сих пор нет офицерского чина?

Старшина. Происхождение не позволяет, сэр.

Врач. Происхождение?

Старшина. Не ту кончил школу pi не так держу бокал с виски за офицерским столом.

Они выходят на ослепительное солнце, останавливаются, прищурив глаза.

Врач. Теперь армия стала демократической.