Лизун стоял, уперев руки в бока совсем как Питер Пэн, а на щеке у него пылали алые следы от пальцев Конни.

– Давайте-ка перейдем в заднюю комнату, – сказал я, пять секунд глядя ему прямо в глаза, – пока дело не зашло слишком далеко.

– Сучка меня ударила, – заявил тип и показал на Конни – видимо, на случай, если кто-то не понял, о какой сучке идет речь.

Его палец был испачкан соусом от крылышек «Баффало», [1] а это, по какой-то необъяснимой причине, всегда жутко меня раздражало.

– У нас в задней части имеется комната, где можно взять тайм-аут, – сообщил я, стараясь не смотреть на коричневые следы у него под ногтями. Ну и времена пошли, что только творится с людьми? Когда ты ешь, держи рот закрытым и вытирай руки; неужели это такие сложные правила? – Мы обсудим ваши проблемы там.

Конни, которая внешне выглядела спокойной, пыталась сдерживать ярость и жевала никотиновую резинку так, будто это были яйца обидчика. Несмотря на взрывной характер, она не раздавала пощечины без причины. У нее было двое детей в детском саду в городке Кипарис, [2] и она не могла позволить себе потерять работу.

– Ладно, Дэн, забыли, – сказала она. – Тут парочка клиентов просто умирает от желания дать мне чаевые. Дело закрыто.

Лизун расхохотался, как будто его развеселило то, что она употребила полицейскую терминологию.

Я отвел его в комнату отдыха, которая напоминала кладовку; в углу на островке из картонной коробки торчали швабры, похожие на пальмы с дредами. [3]

– Ты в порядке? – спросил я у Конни, радуясь, что она не закурила; она бросила полгода назад и считала каждый день своей личной победой.

Она кивнула и села на потрепанный диван.

– Этот урод лизнул меня в задницу. У тебя есть салфетки, Дэниел?

Я протянул ей тонкую упаковку. Если работаешь в Нью-Джерси в низкопробном казино вроде «Слотца», где можно подхватить все, что угодно, просто стоя у двери, необходимо всегда иметь при себе антисептические салфетки.

Я отвернулся, когда Конни принялась стирать соус барбекю. Не заметить ложбинку в том месте невозможно, но я уже научился не видеть того, что находится ниже, и потому не сводил глаз с ее талии; в этом случае все остаются довольны. Пока она приводила себя в порядок, я повернулся к Лизуну.

– И о чем вы только думали, сэр? Трогать официанток запрещено. Разве вы не умеете читать?

Я сразу понял, что этот тип собирается повыступать. Это было заметно по его рыжим волосам, которые торчали в разные стороны, будто на голову ему свалилось воронье гнездо.

– Я видел табличку, Дэниел, – заявил он и ткнул пальцем в сторону игрового зала. Похоже, этот парень настоящий мастер тыкать пальцами во все подряд. – Там написано «Не трогать».

– А вы что сделали? Вы как раз и трогали.

– Ничего подобного, – сказал он и наставил палец на меня, да так близко, что я уловил запах соуса и понял: он на целый месяц, не меньше, излечил меня от желания есть куриные крылышки в соусе. Только ребрышки. – Я ее не трогал. Трогают руками. А я попробовал на вкус.

Он на мгновение замолчал, как будто считал, что мне нужно время, чтобы осмыслить столь блестящий довод.

– Вы думаете, я не слышал подобного дурацкого дерьма раньше? Думаете, вы первый попытались это сделать?

– Я думаю, что я первый адвокат, который попытался это сделать.

Его лицо озарила хитрая довольная улыбка, а я этого терпеть не могу, наверное, потому что слишком часто вижу.

– Вы адвокат?

Он снова принялся тыкать пальцем в разные стороны, и у меня возникло сильное желание его сломать.

– Совершенно верно, черт тебя подери, я адвокат. И если ты попытаешься что-нибудь мне сделать, я закрою ваш гадюшник навсегда. Ты будешь работать на меня.

– Я буду работать на вас, сэр?

Я склонен иногда повторять то, что мне говорят. Кое-кто думает, это от глупости, но на самом деле я просто не могу поверить в то, что услышал.

Он тут же воспользовался представившейся возможностью.

– А ты что, попугай? Вонючий, умственно отсталый ирландский попугай? Господи Иисусе…

Видимо, в своем офисе он всегда так себя ведет. Вываливает на всех кучи дерьма, а они его кушают. Он там, наверное, босс или что-то в этом роде. Только боссу или почтальону до такой степени наплевать на то, как они выглядят в глазах других людей, что им все сходит с рук. Костюм и очки, которые вполне могли быть украдены у Майкла Кейна [4] году так в 1972-м, и жесткое, словно пенопластовое кольцо рыжих волос относили Лизуна именно к этой категории.