— Пастырь, — сказал варнак, не отпуская руку, продолжая стискивать. — В смысле, Шеин. Пётр Сергеевич. Ни о чём не говорит фамилия?

Перевалов поднял искажённое болью лицо, на котором отпечатались и наливались кровью две рубчатых полосы, оставленные арматурой. Взгляд его сейчас был рассеян и туп — похоже, контузило доктора слегка.

— Фамилия?.. — переспросил он, с трудом, кажется, соображая, что происходит. — Шеин? Н-нет… кажется. Или…

— Или..? — бросил Пастырь, цепляясь за его лицо колючим взглядом.

— Но… — промямлил доктор. — Вы хотите сказать, что… О-о-о! — простонал он, мотая головой. — Не может быть! А… вы… А откуда вы…

Врач замолчал, не переставая отрицательно мотать головой.

Пастырь отпустил, небрежно отбросил его руку, преодолев желание дёрнуть ещё раз. Лекарь торопливо отодвинулся от решётки, принялся растирать конечность.

— Послушайте, — заговорил он. — Послушайте, Пётр Сергеевич, всё не совсем так, как вы…

— Заткнись, — бросил Пастырь, отходя к стене, усаживаясь на грязный матрац, валяющийся на цементном полу.

— Вы не думайте, у нас с Еленой…

— Заткнись! — рявкнул Пастырь.

Перевалов вздрогнул, замолчал. И только продолжал отрицательно качать головой да ощупывал лицо. Потом засмеялся.

Пастырь удивлённо посмотрел на гомерически хохочущего доктора.

— Вот же дьявол какие шутки шутит! — пояснил хирург, когда отсмеялся. — Да нет, вы не думайте, я в своём уме. Просто поражаюсь, как всё… До чего же любит жизнь закручивать сюжет и сталкивать людей лбами. Даже когда всё валится в бездну и никто никому уже ничего не должен, даже тогда!

— Никто никому, говоришь? — нахмурился Пастырь. — Ничего?

— Да, я виноват перед вами, — покривился док, ощупывая вспухшие и стремительно багровеющие рубцы от удара о решётку. — Не спорю. Если мыслить старыми, отжившими своё, категориями, то я, как бы… В общем, простите меня, Пётр Сергеевич.

— Бог простит, — отозвался варнак.

— Понимаю, — кивнул Перевалов.

— Отжившими, значит?.. Ты, видать, уже на новую жизнь настроился? Нравится здесь?

— Жить можно, — лекарь пожал плечами, покашлял. — Вариантов-то у меня всё равно нет.

— Варианты всегда есть, — возразил Пастырь.

— Ну, это… демагогия, знаете ли. Как там, в городе?

— Врачей очень не хватает.

— У-у… угу… А знаете, кто больше всего пострадал от этой болезни?.. Да-да, врачи и пострадали.

— И давно ты здесь… страдаешь?

— Ну, если я не ошибаюсь, что сейчас октябрь, то уже где-то четвёртый месяц.

— Что ж тебя до сих пор не стрескали, док? Или откармливают?

Перевалов улыбнулся.

— Ребятам нужен врач, — охотно пояснил он. — Сами понимаете. И умный человек, способный помочь и подсказать, им тоже нужен.

— Вот как? Ты, значит, типа ферзь? При хане.

— Вы, Пётр Сергеевич, напрасно так агрессивны. Понимаю, что я вам неприятен, но…

— Ты, лекарь, Вадьку в этой шобле видел? — перебил варнак.

— Вадьку?.. В смысле вашего Вадима?.. Н-нет, — покачал доктор головой. — Нет, не видел.

Что-то в его лице не понравилось Пастырю.

— Темнишь! — сказал он, вглядываясь в лицо сокамерника.

— Да нет, нет, Пётр Сергеевич, не видел, правда, — Перевалов поднялся, отошёл к кровати, уселся, растревожив скрипучие пружины. Достал пачку сигарет, чиркнул спичкой.

— Я же тут не всех знаю, — сказал он, шумно выпуская струйку дыма, не переставая ощупывать лицо. — В медпункт мне надо…

Порылся в прикроватной тумбочке, достал какой-то пузырёк, кусок ваты. Принялся обрабатывать рубцы.

— Я видел лицом к лицу от силы процентов сорок ребят… Хорошие ребята… Не озлобились, не озверели, в отличие от нас, взрослых, — продолжал он, достав из тумбочки зеркало, едва касаясь ваткой пораненной кожи и морщась при каждом прикосновении. — Ох, попортили вы мне фотографию… Ладно, главное, кости целы… А Вадима — нет, не видел… Вы уж меня простите, Пётр Сергеевич, думаю, вы и сами понимаете, что вам лучше приготовиться… с-с-с! больно, зараза!.. что вам лучше приготовиться к худшему.

— К худшему ты сам готовься, — покривился Пастырь.

Перевалов оторвался от своего занятия, бросил на варнака быстрый взгляд, глубоко затянулся.

— А я всегда готов, — усмехнулся он. — Я ж пионер.

— Всем ребятам пример?

— Ага, — хохотнул доктор. — Нет, знаете, правда, Пётр Сергеевич, я за это время, с ребятами, как будто сам помолодел! И что я не пошёл в свое время в педагогический, дурак!

— Дурак, правда, — подтвердил варнак. — Смотрю я на тебя и удивляюсь. Жизнерадостный идиот какой-то, пополам с мазохистом… Что она в тебе нашла?..