— У меня были дела в городе.

Она схватила бокал шампанского с ближайшего подноса и протянула мне. Я не видела её со дня эксгумации. Сегодня вечером она выглядела совершенно по-иному в облегающем серебристом платье, которое переливалось в искусственном свете подобно жидкой ртути.

Её компаньон обернулся, и я узнала Даниэля Микина.

— Помнишь Даниэля? — спросила Темпл, еле скрывая презрение.

— Конечно помню. Приятно снова с вами встретиться.

— Взаимно, — ответил он с тёплой улыбкой на лице. — В последние дни вас не видно в архивах.

— Пока реставрация «Дубовой рощи» отложена на неопределённое время, мне нет повода туда приходить. Я занимаюсь другим кладбищем.

Он нахмурился.

— Какая жалость. Я возлагал столько надежд на эту реставрацию. Вы не знаете, когда сможете вернуться к работе?

Я не успела ответить, так как Темпл сжала мою руку.

— Ты ещё не видела Руперта?

— Я… только что пришла.

И она это прекрасно знала, так как видела, как я входила в зал.

Взяв меня под локоток, она тихонько отвела меня в сторону.

— Нужно найти его и поздравить с днём рождения. Кажется, я видела его в кабинете. Вы простите нас, Даниэль?

— О… конечно.

Он проводил нас несчастным взглядом.

— Мне казалось, я никогда от него не избавлюсь, — пробормотала Темпл. — Пристал, стоило мне войти.

— Тсс. Он тебя прекрасно слышит.

— Мне всё равно. У меня от него мурашки по коже.

— Ты это уже говорила. — Я обернулась через плечо. — Мне он кажется милым. Заметила, как он держит левую руку? Должно быть, шрамы постоянно его беспокоят.

— Шрамы? — Она многозначительно на меня поглядела. — Во множественном числе?

— Я как-то увидела их в архивах, когда у него задрался рукав. Они идут крест-накрест через всю вену, словно он пытался покончить с собой множество раз, но никогда не резал достаточно глубоко, чтобы добиться успеха. Очень печально, если задуматься. У него нет родных?

— Я мало что о нём знаю. Кажется, кто-то отмечал, что он в Эмерсоне только по доброте сердечной каких-то состоятельных родственников. Я правда не обращала особого внимания на Даниэля. Он один из тех людей, кто сливается с общим фоном.

«Как и я», — промелькнуло у меня в голове.

— Как так вышло, что ты не знала Мариаму по Эмерсону? Уж она-то точно не сливалась с общим фоном. Как и Девлин.

— Девлин учился в Эмерсоне? Тогда, должно быть, он поступил после меня. Я не особо общалась с младшекурсниками. К третьему курсу я вращалась в кругу тех, с кем разделяла общие интересы.

— Как Камилла?

Она на секунду прикрыла глаза.

— Я до сих пор не могу в это поверить. Мы не всегда ладили, но я бы никогда не пожелала ей смерти.

— Когда ты в последний раз видела её живой?

Она раздражённо посмотрела на меня.

— О нет, только не снова. Давай сегодня без инквизиторских допросов. Это же вечеринка. Если не возражаешь, я не хочу сейчас думать о том, что произошло с бедняжкой Камиллой. Произошедшее с ней… — она задрожала.

Мы остановились в конце коридора, где находился кабинет доктора Шоу. Сквозь щёлку раздвижных дверей доносился ожесточённый спор, и мы с Темпл переглянулись. Прежде чем мы могли бы уйти, двери отворились, и вышел Итан. Он остановился, увидев нас.

— Я не знал, что здесь кто-то есть.

— Мы только что пришли, — спокойно ответила Темпл.

На его лице отразилось облегчение. Очевидно, он ссорился с отцом, и также очевидно, он не хотел, чтобы их кто-то подслушал.

— Мы пришли пожелать Руперту счастливого дня рождения, — добавила Темпл.

Итан махнул нам заходить.

— Может, вы сможете убедить его выйти к гостям и присоединиться к празднеству, — произнёс он с ноткой раздражения. — Он капризничает как ребёнок.

— Я постараюсь.

Темпл зашла переговорить с доктором Шоу, я осталась в коридоре переброситься парой слов с Итаном.

— Всё в порядке? — спросила я.

Итан выглядел раздражённым.

— Он уже несколько недель в таком состоянии. Один из бывших помощников отца опубликовал книгу, используя его исследования без согласия.

— Это очень расстраивает, особенно если его помощник выкрал материалы.

— Откуда вы знаете? — удивлённо спросил Итан.

— В прошлую нашу встречу ваш отец сказал, что кто-то постепенно выкрал труд всей его жизни.