Я была среди них явно белой вороной: ни модная и ни стильная в мешковатых карго и топе.

— Я попросила вас встретиться на кладбище по нескольким причинам. Во-первых, мне нужно, чтобы вы присутствовали во время поисков. Я не желаю слышать придирки, что к могилам отнеслись не с должным вниманием и уважением. И во-вторых… — она окинула взглядом кладбище, и между её бровями вновь залегла складка, — будем предельно откровенны: выполненный объём работы вызывает у меня тревогу. Я ожидала увидеть больший прогресс.

— Я потеряла почти неделю из-за дождей, — напомнила я.

— Мы согласовали график независимо от погоды и других факторов.

— Я помню о крайнем сроке, но не могу начать уборку, пока не закончу карту, а я не могу закончить карту, пока мне не позволят вернуться к работе и сфотографировать старую секцию. Ничего нельзя передвигать или убирать, пока мы не составим точное описание хода будущей реставрации.

Камилла на секунду задумалась над дилеммой.

— А если я предложу вам помощь? Работа пойдёт быстрее?

Я постаралась объяснить как можно дипломатичней:

— Я всегда рада добровольцам, но сначала они должны пройти обучение, а это может отнять много времени. Я видела слишком много случаев, когда местные жители из лучших побуждений налетали на старое кладбище с топорами и пилами и начинали вырубать многовековую растительность, совершенно не заботясь об эстетике или символизме.

— Да, это может стать проблемой, — рассудила Камилла.

— Кроме того, я не нахожу причин для беспокойства. Мы не сильно отстаём от графика, и, как только мне позволят вернуться, я найму как можно больше помощников. Это маленькое кладбище. Уборка пойдёт быстро, как только всё будет на месте.

— Эксперт вы, так что оставляю детали на вас, но, пожалуйста, имейте в виду, что эта работа должна быть закончена до начала осеннего семестра и ни днём позже. В этом году наш вуз отмечает двухсотлетие, и комитет решил внести «Дубовую рощу» в национальный реестр.

Это объяснило, почему время вдруг стало столь важным фактором после десятилетий позорного пренебрежения.

На языке сразу же завертелось несколько ответов, которые я разумно не осмелилась озвучить. Не указала я и на сложность включения кладбища, даже такого старого, как «Дубовая роща», в национальный реестр исторических мест. Камилла Эшби сама прекрасно знает жёсткие критерии отбора и то, как лучше всего их обойти.

Так что я просто улыбнулась, кивнула и заверила её ещё раз, что, если не возникнет дальнейший осложнений, закончу проект вовремя и не превышу бюджет.

К счастью, у Камиллы звякнул телефон на входящее смс, и она тут же отвлеклась проверить сообщение.

— Что-то случилось, — отрывисто сказала Камилла, бросая телефон в сумочку. — Мне нужно в университет. Я попрошу своего сотрудника договориться с вами по поводу регулярных отчётов.

— Хорошо, — пробормотала я, хотя больше всего на свете ненавидела, когда у меня стоят над душой.

Камилла бросила взгляд на Девлина, который всё ещё разговаривал по телефону.

— Передайте Джону, что я буду на связи. И скажите… что я рассчитываю на него. Он поймёт, о чём я.

Я проводила её взглядом, злясь, что позволила себя запугать. Может, мне чего-нибудь и не хватает, но в своих профессиональных навыках я никогда не сомневалась — даже с таким запущенным кладбищем, как «Дубовая роща». Процесс реставрации сродни снятию множества слоев запустения, словно восстановление старой картины. Нужно терпение, талант и почти одержимая самоотдача.

За два года с открытия своего дела я работала как проклятая над созданием безупречной репутации. Никто не мог обвинить меня в нехватке образования, но мой возраст и куцее портфолио несколько раз работали против меня, несмотря на то, что всё детство и отрочество я училась у отца уходу за кладбищем.

Считаю себя преданным ремесленником, но я также деловая женщина и нуждаюсь в благосклонности Камиллы Эшби и прекрасной рекомендации, когда проект будет завершён. Таким образом, я проглотила обиду и приказала себе отправлять еженедельные отчёты, письменные и визуальные, без напоминания.

Я стояла спиной к Девлину, дожидаясь, когда он закончит говорить по телефону, но снова почувствовала тот момент, когда он подошёл ко мне. Волосы на затылке встали дыбом. Я провела по ним рукой и повернулась к Девлину.

Голос отца шептал предупреждение:

Обещай мне, что никогда больше не встретишься с этим человеком.

Я глубоко вздохнула и усилием воли подавила внутренний голос.

Прости, папа.

— Камилла ушла? — поинтересовался Девлин.

От меня не ускользнуло, что он обращается к ней по имени.